- Можно чуть медленнее. Посмаковать, распробовать... У нас же тобой каждый раз был как первый и как последний, одновременно...
- Потом, Кир, потом. Лет через пять. А сейчас некогда.
- Лизка... я тебе говорил, что люблю за непосредственность? - И поцелуй в губы. Чересчур томительный.
Воздух снова выбило.
- Ты вообще мне мало об этом говорил...
- Ты бы раньше поверила? - Самая невозможная ласка, оказывается, это когда он трется своею щекой о мою. Слишком... трепетная... и чересчур интимная...
- Я и сейчас не верю...
- А так? - И первое, такое желанное и такое нежданное вторжение плоти в мою. От которой глаза распахнулись. А потом закрылись. Такое томное блаженство...
- Так... да... больше похоже на правду...
- Лиз... ты почему такая вредная? - И еще одно движение. Такое же долгое, и такое пронзительное по ощущениям. Не только для меня. Голос Кира тоже срывался. - И себя мучаешь, и меня... Извелся уже играть в догонялки...
- Не зна... аааххх... Кир, давай, поговорим позже? - И ногти впиваются в кожу, пытаясь его ускорить.
- Сейчас. Любишь же меня, да? Скажи еще раз. - Прерывистый шепот прямо в ушную раковину, возбуждающе-щекочущий, и зубы прихватывают мочку... Хотя, казалось, дальше некуда возбуждаться.
- Да. - Думала, этого будет достаточно. Прогадала. Он остановился и настоял. - Люблю. Очень. Только... пожалуйста...
- И никуда не денешься?
- Да меня уже саму достало метаться! - Извивалась уже всем телом, стараясь прижаться еще плотнее. - Кир, прекрати болтать уже! Я сейчас умру, честно.
- И замуж выйдешь, не передумаешь? - Вообще остановился. Заставляя практически в голос разочарованно стонать.
- Да. Выйду. Нет. Не передумаю.
После этого закончилось и его терпение. Таким еще Кир себя не показывал. Меня затопило нежностью, сдобренной жгучим желанием, когда руки (его руки, замечу) дрожат, а голос срывается, и поцелуи жадные рассыпаются по телу, перемежаемые легкими укусами. И от того, как хрипло срывалось его дыхание, хотелось громко кричать... В чем я себе, в общем-то, и не отказывала...
Где-то на задворках сознания мелькнула мысль, что так сильно шуметь нельзя: все же, Кириллова родня может бродить поблизости. Вдруг, что-нибудь не то подумают? Вернее, подумают все верно, люди-то взрослые, но мне от этого не легче...
Но Кир, заметив, что я затихаю, прибавил темп и старания, и здравая мысль унеслась далеко. Ни следа за собой не оставила...
Мне раньше казалось, что с этим мужчиной уже пройдены все грани удовольствия, и лучше просто не бывает. Полная ерунда!!!
То, что Кирилл сейчас вытворял с моим телом - ласками - не шло ни в какое сравнение с тем, что он делал с душой - словами, нежным шепотом, какими-то дурацкими, смешными и милыми признаниями. Выворачивал наизнанку, вытряхивал из всех закоулков запрятанную нежность, заставлял быть с ним другой: не колючей и жесткой, а мягкой, податливой...
И мне это нравилось, черт возьми! Пусть и было слегка непривычно и странно...
А потом... Потом стало неважно, как громко и как страстно мы шумим... Раздался жуткий треск и скрежет, падение в волшебную нирвану внезапно прекратилось, и началось падение физическое. Ножки у дивана подломились. Эта нежная изящная кушетка не выдержала нашего совместного веса и активности.
Мы какое-то время молчали, внимательно глядя друг другу в глаза и осознавая случившееся. Кирилл повис надо мной на полусогнутых локтях, пытаясь параллельно меня ощупывать и осматривать....
- Ты как, Лиз? - Впервые, по-моему, в голосе самоуверенного Янкевича сквозил испуг. И, кажется, испугался он за мое здоровье....
- Да нормально, вроде... Я же не на пол свалилась.... А ты?
- А со мной-то что станется? - Он даже умудрился пожать плечами. В этой-то позе... Акробат, блин.
- Ну, с такими сюрпризами, недолго и в импотентах остаться... Мужское здоровье - оно, говорят, очень хрупкое....
- Понятно. Язвишь - значит, все в норме. - Ухмыльнулся, успокаиваясь.- Давай выбираться с обломков, что ли....
Поднялся на ноги, протянул мне руку.
Я вдруг ощутила, что в помещении весьма зябко. На контрасте с горячим мужским телом, воздух неприятно холодил. Заозиралась в поисках растерянной одежды. Обнаружила трусики, собралась уже натягивать....
- А может, продолжим, все-таки? - Он недвусмысленно прижался, потираясь всем телом о мое. - Здесь еще стол целый....
- Да ну тебя, нафиг, с твоей романтикой! Не хватало еще, чтобы Вилена Игоревна мои приезды связывала с переломанной мебелью!
- Да брось ты! Сюда уже сто лет никто не заглядывал, и еще столько же не забредет. - Тем не менее, Кир помог мне в поисках одежды, и даже придерживал под локоть, пока я старалась натянуть штанину, балансируя на одной ноге.
- Ничего не знаю. Больше к таким подвигам я не готова!
- Тогда вернемся домой, и уже там продолжим, хорошо? - Нимфоман несчастный! Или как там оно у мужчин называется, не помню...
- Нет. Там же куча престарелых людей. А мы с тобой шуметь будем, ломать еще мебель, спать помешаем... Зачем все это?
