- В отличие от некоторых, мой жених, - это слово выделила, как могла, - уважает мое мнение и желания.
- Ну-ну, я сегодня заметил...
- Иди ты к черту, Янкевич! Что ты прилип ко мне, как банный лист к причинному месту?
- Каждый раз, когда тебе не нравятся мои вопросы, ты просто меня посылаешь. Отличный способ, только вот, несколько слабостью отдает, и трусоватостью...
Ой, это он меня на понт, что ли, берет? Вот наивный, да мне по барабану, чем это пахнет!
- А я девочка. И имею право трусить и быть слабой. Вот. Хочу - и посылаю.
- Не надоело еще?
- Я жду, когда тебе надоест. А во всех битвах выигрывают не сильные и смелые, а самые терпеливые.
- Значит, ты меня терпишь только?
- Нет. Но я очень стараюсь.
- Лиза, вот скажи, что я такого тебе сделал, почему ты не можешь нормально общаться со мной?
- Ничего хорошего. Поимел несколько раз, и все. Но это же не повод для близкого знакомства, ты разве так не считаешь?
- Я считаю, что зря ты прикидываешься более циничной, чем есть.
- А я не прикидываюсь. Я, на самом деле, такая.
- Не верю.
- Ну, не верь. Твое дело.
- Лиза, я чертовски устал сегодня. Не поел нормально. Потом тебя искал, ждал, нервничал. Всех на уши поднял. Может, хоть чаем напоишь спокойно, пару слов друг другу скажем, а на завтра оставим все серьезные разговоры?
- Нет. Завтра мне хватит разговора с Виктором.
- Все-таки, пошлешь его, я надеюсь? Зачем себе портить жизнь только из вредности?
- А может, я с ним счастлива буду? Тебе это в голову не приходило?
- Ни на секунду. Я слышал ваш разговор в курилке. И видел, как ты смотрела на него. Счастья даже рядом не стояло.
- А с тобой оно прямо скачет вокруг?
- Не знаю. Но шансов гораздо больше. Ты устанешь от этого чудилы недели через две, максимум.
- Я и от тебя устану. Вернее, уже устала.
- Ну, я, все же, лучший из имеющихся вариантов. - Индюк самодовольный. Ни капли сомнения в голосе...
- Это ты зря. Есть и более подходящие.
- Это где же? - Блин, урод полнейший. Так и хочется стереть с лица эту наглую усмешку.
- Знаешь, Андерс очень неплохо целуется. Думаю, и в остальном мы сойдемся...
Хотела сказать что-то еще в том же духе, пакостное. Чтобы не чувствовал себя центром мира. Но опомнилась, глядя в темные от бешенства глаза...
Где-то за кустом сирени, в районе припаркованных машин, что-то глухо стукнуло. Затем раздался тихий мат. Отборный такой, ядрёный. Так разговаривают грузчики в порту, водители-дальнобойщики, и прочий народ, который без матерных междометий заикаться начинает. А еще на нем говорят интеллигенты, в моменты высочайшего эмоционального подъема.
Андерс, в общем-то, интеллигент. Значит, это его сейчас так приподняло и шмякнуло, похоже. Или потом шмякнут, как попрет... Кажется, я себе врага нажила. Умного, кстати, врага. Нужно будет как-то мириться...
Пока я размышляла о будущих невзгодах, одна настоящая стояла передо мной и на глазах зверела. Черт. Зря я этот козырь сейчас показала. Убивать будет - заору, так ведь, никто не откликнется. Время нынче такое.
- Андерс, кстати, ни в чем не виноват. Я его сама поцеловала. Он был против, но не смог меня удержать. Кажется, это любовь, ничего не поделаешь, Кир. Понимаю, что на взаимность рассчитывать не стоит, но я справлюсь, как-нибудь.
Что-то меня понесло. Наверное, от растерянности. Но это было не вовремя. Совершенно. Стало по-настоящему не по себе. Раньше я злилась, психовала, дразнила Янкевича, но была уверена - реальной опасности он не представляет. Не та я сошка, чтобы руки пачкать.
А вот сейчас... На миг показалось, что он этими самыми руками прямо здесь и придушит. Ждала последствий и обмирала.
Но он только бросил:
- Пойдем. - И потащил в сторону, противоположную той, где была дверь подъезда. Черная, тяжелая, прижимающая пальцы дверь. Но для меня она сейчас была пределом мечтаний.
- Не пойду. - И уперлась босыми пятками в асфальт, уже остывший. И туфли бросила, чтобы отодрать пальцы Кира от своего локтя.
Он притормозил, слегка, окинул тяжелым взглядом... А потом перехватил обеими руками, поднял и понес, будто бревно какое-то... Ни черта не романтично, и даже не вверх задницей, как принято описывать такие моменты. И руки пережаты так, что не отобьешься, да и опасно, в целом: может уронить, будто случайно. Поднять и снова уронить. Ну его, нафиг. Пусть несет пока, а там разберемся.
Почувствовать себя мешком в полной мере мне не дали: несколько шагов, поворот, и перед нами распахивается дверь внедорожника. И держит её Андерс. Выражение лица не рассмотрела. Меня засунули на заднее сиденье, невежливо подпихнули под пятую точку, не больно, но очень обидно. А следом забрался и сам Янкевич. Блондин уже усаживался на пассажирское сиденье перед нами.
- Стойте! - Успела завопить, как оглашенная, пока водитель не тронулся с места. Не обманули, сами не за рулем. Хотя, о чем это я думаю? Меня куда-то везут насильно, вот проблема!
- Что? - Нет, они, похоже, настоящие друзья. Даже возмущаются хором. Зря я этого сивого мерина защищала... Себе же хуже сделала.
- Я же босиком! Куда я пойду такая? Обувь там осталась. Я пойду, заберу...
