Будто ждала этого тихого приказа... Оказывается, удовольствие может быть и таким - граничащим с болью, когда слишком остро и чересчур мощно, и забываешь, как дышать, и веки не слушаются, и новые касания будто жалят уставшую от ощущений кожу, и голову не поднять, от налившейся тяжести...
Осколки сознания вертелись в темноте калейдоскопом, не желая возвращаться на место. Мне нравилось. И я была бы не прочь остаться надолго - вот так, расслабленной и без мыслей.
Но чей-то голос мешал этому, что-то произносил, настойчиво заставляя прислушаться... Кирилл... Даже сейчас не мог угомониться...
- Ну, вот... А ты все пряталась, дразнилась... Зачем? Хорошо же всё... - Он ласково перебирал волосы, видимо, довольный, и собой и мной.
Приоткрывшиеся было глаза снова закрылись. Не было желания его видеть. Молодец. Доказал, наказал, воспитал. Глупую и своенравную девочку Лизу. И доломал до конца жалкие остатки иллюзий, согревавших меня долгие два года. Осознанных выдумок, спрятанных глубоко, даже от себя. Иллюзий, ни хрена не похожих на реальность...
Снова накрыло ощущением неправильности, теперь - неодолимым. Слезы наворачивались долго, надеялась, что спрячу. Не вышло. Потекли, не останавливаясь, горячим ручейком.
Кир запнулся. Рука застряла в волосах, забытая на время. Бросился вытирать, обеспокоенно спрашивая:
- Что? Что не так, Лиза? Тебе больно, скажи? Что я сделал не так?
- Все не так, Кирилл. Все. Зря мы снова встретились. Ни к чему оно... - Отвернулась, закапываясь под одеяло. Не желая больше ни голос его слышать, ни ощущать прикосновений.
Он замер на время, все еще пытаясь обнять, прижаться. Я дернулась в сторону.
- Черт. Как же с тобой сложно, Лиз... - Потому, что вообще не нужно было связываться. Ни тебе, ни мне.
Глава 4
Редко приходилось просыпаться рядом с мужчиной. С Киром, вообще, никогда не приходилось. Не жалела об этом раньше, и сейчас не расстроилась бы, если бы могла избежать такой радости. Но деваться мне было некуда. Нужно быть полной идиоткой, или семнадцатилетней восторженной девочкой, чтобы податься в ночи из незнакомого дома в неизвестном направлении. Ни к дурочкам, ни к несовершеннолетним себя не причисляла. Хотя, признаться, возникал порыв сорваться и убраться подальше. Благо, хватило ума сообразить, что Кирилл догонит, а от себя и вовсе не убежишь.
Потому - порыв погасила на корню, зубы сжала, чтобы не начать хамить соседу по кровати. Все-таки, ругань перед сном - точно, не залог хорошего отдыха. Единственное, на что меня хватило, это попросить его убраться из помещения и не засорять атмосферу своим присутствием.
Кир, как-то, видимо, потерялся. От того, что праздник взятия Елизаветы Вздорной оказался не очень радостным. Был подозрительно тихим и на все согласным. Собрал манатки, выдернул из комода подушку и убрался вон. Проскреблась мыслишка, что в доме, вероятно, больше нет ни одной постели. И комнат нормальных нет. Зато есть диван на кухне. На этом мыслишка убрела туда же, откуда и пришла.
А я провалилась в сон. Как в яму.
Из этой ямы меня бесцеремонно выдернули руки, подтягивающие под бок. К горячему телу, подозрительно пахнущему одеколоном Кирилла. Так-то, сомнений не было, что и одеколон, и руки, и тело принадлежат этому самому товарищу. Но я была к нему повернута затылком, на котором, как известно, нет глаз. И мне отчаянно хотелось верить, что все, произошедшее ночью, приснилось. А за спиной лежит кто-то другой. Согласилась бы даже на Виктора...
Но тот не умеет так нагло будить, бессовестно загребая своими лапами... Хотя, я не знаю, как Витька ведет себя по утрам, ни разу не оставалась...
Лапы, похоже, проснулись вместе с хозяином, и характер движений сменился, стал более ласковым, но от того - не менее раздражающим.
Резко дернулась, зацепила, похоже, затылком и локтем Кирилла, он зашипел возмущенно, зато я вывернулась.
Он тут же навис надо мной, опираясь на локти и потирая ушибленный нос.
- Ты зачем дерешься? Доброе утро. - Он мог бы казаться милым, если бы уже не раздражал. Фактом своего присутствия.
- А кто тебе разрешил меня лапать с утра? Сам напросился. И утро не доброе, это тебе спросонья кажется. - Дурное настроение быстро возвращалось.
- Лиз, ты такая смешная с утра... Шипишь, как котенок, которого обрызгали водой, а глаза такие злююючиееее... - Он улыбался, так сонно и мило. И даже, как будто, без тени насмешки... Протянул руку и... пощекотал. Под подбородком. - Ну, давай, помурлычь уже, что ли...
- Ненавижу людей, которые улыбаются по утрам. Как классового врага. Сто пудов, это они придумали начало рабочего дня с восьми и девяти. И будильники - тоже их рук дело.
- Можешь сегодня на работу не ходить. Поспи еще, раз не выспалась. А потом порепетируем побудку еще раз. Так устроит?
- Жаль, что я сейчас лежу. Иначе, бухнулась бы в ноги, ботинки поцеловать, за такую щедрость...
Он перекатился на спину, вздохнул. Закинул руки за голову, еще раз вздохнул.
- Я тебя не понимаю, Лиза. Что нужно сделать, чтобы тебе угодить?
