Кир - наглый, бессовестный, возмутительный развратник. Но как же сладко он совращал, так настойчиво и так уверенно, не стесняясь выражать словами, все, что хотел и о чем думал... И, как будто впервые, забыв о прежнем опыте, ощущала себя невинной и желанной дурочкой...
Он рассказывал сказку о том, как нестерпимо хочется всю меня съесть, но приходится смаковать, по кусочкам лакомиться, чтобы не сгореть...
И я верила, и таяла под его руками, и горела в ответ, желая вернуть сторицей его желание... Никогда раньше мне не хотелось так же подробно изучать тело мужчины, уже вдоль и поперек изучившего моё...
Его кожа, такая гладкая и такая влажная... И такая горячая и сильная шея, пока её всю распробуешь-расцелуешь... Сходила с ума и мурлыкала, как дорвавшаяся до ласки бездомная кошка... Кир отрывал меня от себя, смеялся, перехватывал руки... И не мог оторваться сам...
А потом он замер. Я даже не сразу поняла, к чему заминка. Пришлось открыть глаза и разобраться...
Кир смотрел на меня, напряженно, почти в упор, нависая сверху. Протянула руки, чтобы прижать к себе - отстранился слегка. На мое возмущенное хныканье - ухмыльнулся. Легким движением скользнул, телом по телу, заставляя дрожать в предвкушении... Снова завис... Да сколько можно-то?!!
- Да, Лиз? - Напряженно, серьезно, выжидающе...
- Что "да"?! - Возмущенно, обиженно, требовательно...
- Ты хочешь? - Все тем же тоном. Без тени усмешки...
- Идиот. Да! Конечно же! Я должна попросить? - Убить хотелось.
- Не нужно.
Всего одно движение - и захотелось умереть. От невыносимой яркости того, что он со мной делал. От мощи ощущений, почти на грани боли, от того, что безумно хотелось прекратить, и еще больше - чтобы не останавливался, никогда.
А он, мне кажется, просил прощения. За прошлый раз, и еще за что-то... А в перерывах шептал, какая я нежная и сладкая... это я-то...
А я рассказывала, какой он... сильный, и большой, и красивый, и вообще - самый лучший и замечательный... вот хотелось мне об этом сказать... Перед тем, как выпасть из реальности, задыхаясь от острого наслаждения, можно многое себе позволить...
А потом он жарил яичницу с беконом, потому что в холодильнике не было больше ничего, а я пила вино, закусывая каким-то сухим печеньем - единственным, что в шкафу нашлось... Очень удобно было сидеть на диванчике, с ногами, любоваться красивой спиной и подтянутой задницей, даже сквозь штаны - шикарной, и делать вид, что кутаюсь в его рубашку... Чтобы не заметил, что втягиваю в себя еле заметный аромат его одеколона... Заметил. Глаза прищурились, загорелись... Яичница так и осталась нетронутой...
Глава 8
Назойливое солнце щекотало веки, заставляя жмуриться. Потом щекотные прикосновения переползли на переносицу, щеки, губы... Пришлось прятаться под одеяло. Касания продолжились на плечах, груди, животе...
Стоп. Что-то здесь не так. Я целиком и полностью замоталась в одеяльный кокон. Как оно меня там достало?
Сон слетел, как будто и не было. Черт. Я снова встречаю утро не у себя в постели...
- Лиз, не притворяйся. Знаю же, что не спишь. - Теперь его руки и губы забродили по всему телу, не скрываясь. И не скрывая намерений. Не платонических, нисколько...
Я, конечно же, поступила крайне умно, логично и рассудительно: уткнулась лицом в подушку, одеяло еще глубже надвинула и... закрыла посильнее глаза. В детстве, иногда, это помогало спастись от страхов.
Этот конкретный страх не впечатлился. Нет, конечно же, он не стал меня выпутывать, из кокона доставать... Оголил мне ноги, задницу, спину, плечи... Я ж не подумала, что все края нужно прижать... Ну, и спрашивается, как долго можно выдержать, когда тебя целуют в самое чувствительное место под лопатками? А мест таких, оказывается, дофига. Я и о десятой части не догадывалась... Или все дело в том, КАК он это делает? Легко, почти невесомо... Сначала зависнет, согреет дыханием, заставив ждать и вздрагивать, и лишь потом прикасается сухими губами, ласково так... Блин. Еще не проснулась, как следует, а уже начинаю плавиться...
- Кир, отстань. Я еще поспать хочу. - Хватило разума хотя бы попытаться притормозить. И - контрольный выстрел, должен подействовать. - У меня похмелье...
Выстрел ушел "в молоко". Не поверил.
- Да брось ты, Лиз... Не смеши, мы с тобой весь алкоголь давно уже усвоили, переработали и вывели из организма. Обмен веществ ускорен при высоких физических нагрузках. - Вот как он умудряется так спокойно обсуждать все, что ночью творили... - И спать некогда. Мы с тобой столько времени упустили...
Вкрадчивый шепот намекал на то, что он предвкушает продолжение. Даже не видя его, представила, как жмурится, словно сытый, довольный кот. А я не дичь, между прочим-то...
- Отвернись. Я стесняюсь. У меня косметика вся размазана...
И, конечно же, он сделал все с точностью до наоборот: поймал момент и перевернул меня на спину. Навис, разглядывая лицо, очень внимательно.
И улыбался. Так ласково, что как-то нездорово защемило в груди. Грудной невроз, не иначе. Чему там еще щемить?
