– Мы тут, мадам, – улыбнулся чужой человек – черный пес, – хорошенько спрячем вещи под диван, только чтоб они не отсырели и чтоб их мыши не сгрызли. Обложите их вашими мышеловками, – улыбнулся он и указал на диван, – у вас их навалом. А Везр за вещами придет.
– О Боже, – крикнула госпожа Моосгабр и снова подошла от печи к столу, – ничего я не спрячу! Это краденое, а вы даете мне прятать. Теперь я знаю, что вы перекупщики, нечего мне все это сюда таскать.
– Ах, скажите пожалуйста, – улыбнулся Везр и встал, – нечего мне все это таскать. Будто это уже и не наш дом. Да она нас просто гонит из дому. Но это, верно, потому, что еще ничего не знает об этой кипе газет… – и он указал на пачку газет, обвязанную толстой веревкой, – потому что еще ничего не знает о колодце. Я уже начинаю сомневаться, – загоготал он, и его голос теперь снова загудел, как низвергающаяся с гор лавина, – я начинаю сомневаться, стоит ли эти газеты ей здесь оставлять, если она нас гонит из дому. Стоит ли ей вообще говорить о колодце.
– Я бы насчет колодца помалкивала в тряпочку, – сказала Набуле и схватилась за красную застежку на пальто, – еще разбрешет этой своей свиристелке, и шиш из этого выйдет. Ни к чему ей.
– Мадам, – отозвался опять чужой человек – черный пес, – вы здесь строите всякие козни, лишь бы только не сохранить посылки, утверждаете, что они краденые и что мы перекупщики, а при этом Везр хочет вам сказать о колодце и оставить вам эту кипу газет. Да, хороша благодарность, – сказал он мягко, нежно, – хороша благодарность за его старания. Послушайте, мадам, скажите нам сперва вот что. А ну как это еще не все посылки? А ну как будут еще и другие? А ну как это только начало, – он тихо улыбнулся, глядя на госпожу Моосгабр, – вы же сами говорите, что могут прийти еще и другие посылки с почты на станции «Кладбище», вы же говорите, что в них может быть золото и серебро. А золото и серебро, – тихо улыбнулся он, глядя на госпожу Моосгабр, – вам все-таки придется спрятать, чтобы никто не нашел, и молчать. Если вы и об этом скажете, – он тихо улыбнулся, – вы нас с головой выдадите, а знаете, чем это для вас может кончиться?
Везр зажег новую сигарету, взял посылки и сунул их под диван. Чужой человек – черный пес встал со стула и помог ему. Набуле тоже встала, посмотрела на мышеловки на диване и засмеялась.
– Ну что ж, – сказал Везр, – все уложено, точно в камере хранения аэропорта. В сухом и теплом месте. – А потом он стряхнул пепел, подошел к матери и сказал: – Так, а теперь кое-что тебе расскажу. Чтоб ты знала: тебе тоже немало достанется, хоть ты и не заслужила этого. Итак, газеты. Вот эта пачка газет, – он повернулся к столу и схватил пачку за веревку, – тебе для заработка, причем сразу в руки. Дневной выпуск «Расцвета». Сейчас около двух… – он посмотрел на часы у печи, – самое время выйти с газетами и продать. Тут двести штук, за сто проданных получишь двадцать геллеров, двести штук продашь за четверть часа. Дневной выпуск люди друг у друга из рук вырывают, потому что в нем есть то, о чем вечером и утром не пишут. А как все продашь, возьмешь вырученные деньги и с этой карточкой… – Везр сунул руку в серое пальто и вынул карточку с адресом и телефонным номером «Расцвета», – с этой карточкой пойдешь в редакцию, отдашь им вырученные деньги, и они заплатят тебе сорок геллеров. Сорок геллеров на руки всего за четверть часа, это тебе не два гроша в месяц за твои могилы. Сделаешь бизнес, какой мало кому подворачивается. А еще дам совет, куда тебе с газетами встать и что выкрикивать, чтобы за четверть часа все они разошлись. Чтобы у тебя из рук их вырывали. Пойдешь на перекресток к «Подсолнечнику» на угол близ киосков, откуда тянется проспект на площадь нашего председателя Альбина Раппельшлунда, на этом проспекте и редакция. А выкрикивать будешь какой-нибудь заголовок с первой страницы… – Везр указал на первый экземпляр газеты, что лежал сверху, – читать ты умеешь или как? Выкрикивай хотя бы этот заголовок о старой бессмертной курве. И не забудь карточку. – Он бросил карточку «Расцвета» на стол к посылке.
Госпожа Моосгабр стояла теперь уже достаточно близко к столу и смотрела на кипу газет. Голова у нее опять кружилась, и она опять испытывала непонятную жажду. Потом вдруг услышала голос за своей спиной от печи.
– Что хорошенького вы варите, мадам? – спросил чужой человек – черный пес у плиты, заглядывая в кастрюлю и миски. – Обед варите, а нам даже ложки не дадите? А ведь мы не часто к вам захаживаем.
Госпожа Моосгабр хотела что-то сказать, но в этот момент завизжала Набуле.
– А как же колодец, – завизжала она и закружилась, – ты ей еще про колодец скажи. Это для нее будет полный отпад, если вообще она не рехнется. Сегодня лучше скажи ей половину, а остальное в другой раз, – завизжала она и закружилась, – по крайней мере, станет нас уважать и, когда опять придем, – будет ждать нас с обедом.
– Колодец, – засмеялся Везр и стряхнул пепел с сигареты на пол, – стало быть, колодец. Знаешь, о чем речь?
