– Бон, – кивнула госпожа Кнорринг, – подготовьте сведения об Обероне Фелсахе и принесите. – И господа Ротт и Кефр поклонились, прошли в переднюю дверь и закрыли ее за собой.
– И я бы тоже уточнил кое-что, – отозвался господин Смирш за машинкой, – коль вы, мадам, просите госпожу Моосгабр рассказать нам обо всем, не стоит ли позвать…
– Апропо, – кивнула госпожа Кнорринг и протянула руку к ящику стола, – позовите.
Господин Ландл подошел к двери в зал ожидания и, открыв ее, позвал… и сию же минуту в канцелярию вошел блондинчик в зеленом свитерке.
– Добрый день, – сказал он и остановился у двери.
– Что ж, начнем, – сказала после минутного молчания госпожа Кнорринг, протянула руку к ящику стола, и на нем появились ноты, – начнем. Госпожа Линпек жалуется, – госпожа Кнорринг посмотрела в ноты, – что не может купить мальчику зимнее пальто, шапку и лыжи, что муж не платит ей алиментов, что этот человек исходит злобой и терзает ее и мальчика. Госпожа Моосгабр, – госпожа Кнорринг оторвала глаза от нот, – вынесите свой приговор. Вынесите его здесь перед госпожой Линпек и перед мальчиком, пусть все знают, что секретов у нас нет.
– Госпожа Моосгабр – большая специалистка, – вмешалась вдруг в разговор госпожа Линпек и ухоженными ногтями коснулась своей черной шляпы, сильно съехавшей набок. Ее голос уже не звучал столь отчаянно, и она сама не была так бледна, как поначалу, а возможно, такое впечатление создавало ее черное траурное платье, – госпожа Моосгабр посвящена во все. И в то, что я не могу купить мальчику зимнего пальто, шапки и лыж, и в то, что мой муж не платит алиментов, исходит злобой и терзает меня и мальчика, который возит по перрону тележку и продает с нее. И что к расхищению посылок он не имеет никакого отношения, что это все проделки самой Клаудингер и ее шайки и что они хотели бы втянуть в это дело мальчика. Оговорить его с расчетом на то, что он озорничает в школе. Они думают, раз он озорничает в школе, то, значит, может и воровать посылки. И госпожа Моосгабр знает, как я несчастна и как хочу броситься под поезд и купить себе гроб с венком.
– Это правда, – кивнула госпожа Моосгабр на скамье, – госпожа Линпек несчастна. Мальчик ее мучит, она хочет броситься под поезд, но я отговаривала ее от этого, так же как и наша привратница, как и господин Ротт сейчас. Я только не знала, что она хочет купить гроб с венком и что муж так терзает ее. Этого госпожа Линпек мне вроде не говорила. Но что мальчик участвовал в расхищении посылок – я не установила.
– Вот видите, – воскликнула госпожа Линпек голосом высоким, как у дрозда, и прошлась ладонью по щеке, – видите. Госпожа Моосгабр, благодарю вас за ваше решение, – воскликнула она, и глаза ее засветились, – я с первой минуты знала, что вы специалистка, и та мадам, что была с вами, мадам привратница тоже, только вы главная, тогда как она просто сопровождала вас, а это разные задачи.
– Хорошо, – кивнула госпожа Кнорринг и посмотрела в ноты, – но госпожа Моосгабр скажет нам, что она установила еще.
– Еще, – кивнула госпожа Моосгабр, – еще я установила, что у госпожи Линпек прекрасный киоск в подземке на перроне «Центральное кладбище» и что работы у нее сверх головы, люди покупают, главным образом, пиво, лимонад, часто – открытки, на которых потом пишут в подземном ресторане, где любят бывать больше, чем в подобных местах на поверхности. Мальчик… – госпожа Моосгабр на скамье повернулась к задней двери, потому что блондинчик в зеленом свитерке все еще стоял там, – он торгует на перроне с тележки после шести вечера и любит больше всего медовик. Муж не платит мадам Линпек али… он водолаз, вытаскивает из-под воды лодки, песок и другие потопленные вещи. А мадам, – госпожа Моосгабр посмотрела на госпожу Линпек, сидевшую на стуле у стены и слушавшую ее с вниманием и восторгом, – она артистка. Играла в театре, в театре… как он называется…
– «Тетрабиблос», – улыбнулась госпожа Линпек любезно, – «Тетрабиблос».
– Хорошо, – вмешалась госпожа Кнорринг и снова посмотрела в ноты. – «Тетрабиблос» близ Академии музыки, и играют там старые и новые пьесы.
– Недавно я смотрел там «Порчу» Татрмана Лупла, – сказал господин Смирш за машинкой, – там и танцы есть.
– Танцы, – кивнула госпожа Кнорринг, – но пусть госпожа Моосгабр нам еще скажет, как мальчик проявляет себя.
– Как он проявляет себя, – кивнула госпожа Моосгабр на скамье и снова обернулась к задней двери, где по-прежнему стоял блондинчик в зеленом свитерке, – да, он проявляет себя. Он часто говорит сам с собой, как будто говорит с кем-то другим, но таких людей, пожалуй, много. Ему снится, что он летает, и ему это нравится, поэтому он обожает кататься на лифте. Ну и еще он любит огонь.
– Любит огонь? – Господин Смирш поднял взор.
– Огонь, – кивнула госпожа Моосгабр, – но разжигает его только летом в поле.
