Эббот. Визит нанесен 2.10.32, ожерелье, алмазы и рубины. Снято прямо с шеи его прекрасной жены. Представлено, что свалилось в горшок в теплице, которую мы посещали. 5.10.32 – продано за £800.
Шульц. 28.11.33 – работа старого мастера в ящике. Выпущена на свободу в моем чемодане. Продана за £460.
Я пролистала несколько страниц, сплошь заполненных именами: Феррарс, лорд Дигби-Джонс, Макинтош, Петри (член парламента) – едва ли не половина самых влиятельных людей целой страны оказалась здесь, и их ценности тоже. Перевернула последнюю, и крохотная искра ужаса пронзила меня, когда я увидела:
Уэллс (лорд Гастингс). Визит нанесен 12.4.1935, ваза династии Мин, но слишком большая для чиппендейловской мебели, и несколько очень хороших картин старых мастеров в коридоре первого этажа. Может быть удача с украшениями его прекрасной жены. Податлива, не имеет ни малейшего представления о ценности того, чем владеет. Должны быть легкие деньги.
– Дейзи, – сказала я. – Не тот ли это блокнот, с которым вы видели вчера мистера Кёртиса? Мы были правы.
– Ха! – воскликнула она, забирая его у меня. – Да! Мы все время это говорили! Мистер Кёртис – преступник, и теперь у нас есть доказательство!
– Но… – начала Китти.
– Нет сомнений, Китти. Взгляни на эти записи и скажи мне, что это не список тех, кого мистер Кёртис подло обокрал. Скажи мне!
Дейзи швырнула блокнот Китти, и та, нахмурившись, зашуршала страницами.
– Ну… – сказала она. – Ну… да, так и есть.
Бини изумленно открыла рот.
– Но почему ему понадобилось записать туда свое имя? – спросила она.
– Если бы я совершала всякие нехорошие вещи, то я не стала бы их записывать, – заявила Китти.
– Я бы записала их, но зашифровала, – сказала я.
– В тебе я и не сомневалась, – заметила Дейзи, глядя на меня. – Ведь ты умная. Мистер Кёртис был самовлюбленный дурак, и подпись на первой странице – еще одно проявление его кичливости.
– Собираешься показать блокнот кому-нибудь? – спросила Бини.
Дейзи замялась.
– Нет, – сказала она. – Думаю, надо подождать, пока мы не соберем больше улик. Пока мы не сможем объявить и доказать, кто же убийца.
Всего несколько дней назад Дейзи так пылко говорила дяде Феликсу о своих подозрениях, но все с тех пор изменилось. Мы не могли более быть уверены в том, что он на нашей стороне, мы даже не могли быть уверены, что это не он совершил преступление.
Дейзи полистала маленький блокнот снова и нахмурилась.
– Вот досада! – проговорила она. – Тут все в хронологическом порядке, а не в алфавитном, и написано настолько мелко! Как мы можем узнать, есть ли внутри кто из наших подозреваемых? Хэзел, тебе придется это прочитать.
И именно в этот момент мы услышали внизу громкие голоса, исходившие откуда-то из недр дома и звучавшие очень раздраженно. Записи в блокноте могут подождать. Дейзи и я глянули друг на друга, и она решительно махнула в сторону главной лестницы.
Сбившись в кучу, мы прокрались по ступенькам вниз.
Я ужасно нервничала и, как всегда во время детективной миссии, чувствовала, что любой, кто нас увидит, мигом догадается, чем именно мы заняты, а спрятанный в карман блокнот жег меня через ткань юбки.
И как обычно, быстро выяснилось, что беспокоилась я зря: добравшись до холла, мы обнаружили, что все там слишком заняты, чтобы тревожиться из-за нас.
Леди Гастингс, тетушка Саскья и дядя Феликс были заняты тем, что орали друг на друга.
– Я говорю тебе, Маргарет, у меня все под контролем! – сказал дядя Феликс, щеки которого пылали, а монокль болтался на выползающей из кармана цепочке, раскачиваясь при каждом жесте хозяина. – Комната мистера Кёртиса и столовая закрыты, доктор Купер взял образцы, и мы пошлем их в Лондон так быстро, как только дороги будут свободны. Даже если бы они смогли прибыть сюда – чего они определенно не сумеют сделать при такой высокой воде, – нет больше ничего такого, что полиция могла бы совершить.
– Они могут допросить нас, – воскликнула леди Гастингс. – Могут поверить мне! Мне все еще кажется, что ты не веришь, Феликс!
– Ты не должна звонить в полицию, Маргарет! – настойчиво пробурчала тетушка Саскья, нервно тискавшая свой мех так, что клочья выпадали прямиком ей на плечи; она забыла надеть одну серьгу, и ее горжетка поглядывала на меня черными маленькими бусинками глаз. – Я имею в виду – это неприлично. Люди вроде нас не звонят в полицию. Мы можем разобраться во всем своими силами, не так ли?
– Разве она не выглядит страшилищем? – пробормотала Китти мне на ухо.
– Добрый господь, это сводит меня с ума! – вскричала леди Гастингс. – Что не так с вами со всеми? Кто угодно может подумать, что вы не сожалеете о смерти мистера Кёртиса! Итак, я звоню в полицию прямо сейчас, и нет такой вещи, с помощью которой вы сможете остановить меня!
И она бросилась к телефону.
– Линия должна быть испорчена с прошлой ночи, – проворчал дядя Феликс, но скоро выяснилось, что он ошибся.
Я увидела, как вспышка раздражения пробежала по его лицу.
– Оператор! – закричала леди Гастингс. – Мне нужна полиция Дипдина. Немедленно.
