Естественно я знаю куда «лететь», потому что вчера не отпускала этого… Кошкина, пока он подробно не объяснит и не нарисует «план» как добраться до его покоев, кхм, то есть до рабочего кабинета, конечно.
Деваться ему было некуда, поэтому любитель кофе только качал головой, шипел что-то себе под нос, но всё равно рисовал красную дорожку на листке от предполагаемой входной двери, до его кабинета. Ну, а я уже вечером для себя всё подробно изучила.
Бегу со всех ног до кабинета нового начальника, на ходу снимая очки — пытаясь протереть запотевшие стёкла и при этом не споткнуться на ровном месте… И тут же врезаюсь в бетонную стену, которая почему-то очень вкусно пахнет. Я ещё пару раз вдохнула поглубже, ммм. А потом эта самая стена хватает меня за плечи и немного отлепляет меня от себя..
— Опаздываешь, Мыш-шкина! — слышу сразу голос своего нового, блин, чтоб его начальника! Как так-то? В глубине души, я очень надеялась, что его машина может застрять в грязной луже во дворе. Хотя о чём это я? Он наверно и лужам на своём пути не даёт расползтись, а то вдруг дорогие туфли и начищенные до блеска шины замарает. — В первый же рабочий день. Ай-яй, Мыш-шкина, и где это наш хвалёный и самый ответственный работник в офисе, мм? Или Юрий Борисович нам подсунул бессовестного опаздуна? — руки с плеч не убирает, и кажется даже что ближе придвигается в ожидании моего ответа.
— Я… - кое-как одеваю очки на нос даже не удосужившись протереть лицо от капель дождя, и чувствую как нижняя губа начинает позорно дрожать.
Да я же сейчас разревусь прямо здесь, посреди коридора.
А всё этот Кошкин, моя непереносимость к критике (особенно если она касается моей работы) и чрезмерная эмоциональность.
А если меня увидят новые работники? Они же после такого «выступления» меня ни за что уважать не будут. Потому что если я плачу, то об этом непременно узнают все вокруг. Точнее услышат..
— Э-э, ты чего это удумала, Мышкина? Реветь собралась что ли? Даже не думай, поняла? — растерянно вытирает большими пальцами, капли дождя с моих щёк, видимо думая что я уже залила всё лицо горючими слезами, — Да нормально всё. Ты чего? Первый раз вообще просто предупреждение, так что не волнуйся, штрафов никаких не будет.
Эх, чтобы не опозориться с крокодильими слезами, и медвежьим рёвом — нужно переводить все свои сопли в злость.
А злость на кого я могу перевести? Правильно — на своего обидчика! Который стоит перед мокрой и
Бью его своими мокрыми ладошками по рукам, чтобы не трогал моё лицо.
А потом зарываюсь в его волосы ероша их до безобразия, и тут же подпрыгиваю и висну у него на шее при этом стараясь максимально впечататься в мужчину и вытереть свой мокрый дождевик об его идеальный костюм.
— Ты что творишь, ненормальная! А ну отлипни от меня, — хватает мои руки пытаясь убрать их со своей шеи. При всей ношей возне мы неуклюже сталкиваемся стёклами очков и замираем в паре сантиметров друг от друга шумно дыша, — Я тебе штраф впаяю, поняла, Мышкина?! — шепчет и мечется взглядом по моему лицу. Неужели у меня очки треснули?
— Можете сразу два оформить! — наступаю своей мокрой туфлей на блестящий мужской ботинок, и выдыхаю с облегчением. Миссия выполнена.
— Ты что творишь, ненормальная! А ну отлипни от меня, — хватает мои руки, пытаясь убрать их со своей шеи. При всей нашей возне мы неуклюже сталкиваемся стёклами очков и замираем в паре сантиметров друг от друга, шумно дыша, — Я тебе штраф впаяю, поняла, Мышкина?! — шепчет и мечется взглядом по моему лицу.
Неужели у меня очки треснули?
— Можете сразу два оформить! — наступаю своей мокрой туфлей на блестящий мужской ботинок и выдыхаю с облегчением. Миссия выполнена.
— Ты что делаешь, Мыш-шкина?! — кажется, кому-то не понравилось, что его хрустальные туфельки заляпали.
— Ой, простите, Ради Бога! Нога соскользнула. Там на улице знаете, какой ливень, у-уф, жуть просто, — мысленно хихикнув, подняла взгляд на нового начальника и, округлив глаза, прижала ладошку к губам, — Но вы не волнуйтесь, у меня с собой есть влажные салфетки. Детские «Для нежных попок», вам как раз подойдут, — быстренько достаю маленькую пачку и вручаю в руки пыхтящему как паровоз мужчине.
Как только дым ещё из ушей не валит, странно даже. Кажется, у него даже капилляры в глазах полопались от напряжения, но это не точно.
— За мной в кабинет, живо! — поворачивается ко мне спиной и быстрым шагом уходит, не оглядываясь.
Ну, а я что?
— Слушаю и повинуюсь, — бормочу себе под нос и иду следом.
Оглядываюсь по сторонам, и никого вокруг нет. Фу-ух, очень хорошо, что моё представление никто не видел. Прям камень с души упал.
— Это твоё рабочее место, — указывает на малюсенький стол, очень похожий на детский, — Сейчас позову кого-нибудь из девушек, они помогут тебе разобраться с делами. А пока свари мне кофе и поживее.
Что? Кофе?
