Что может быть неожиданного в обычных мышках? Но вот английский писатель Дик Кинг-Смит знает множество удивительных историй про этих симпатичных созданий. Крохотный мышонок Вольфганг, а попросту Вольф, был совсем не похож на своих собратьев. Как и его знаменитый тезка Вольфганг Моцарт, он больше всего любил музыку, сочинял песни и даже пел под аккомпанемент хозяйки дома миссис Ханби. А однажды великая сила искусства и маленький Вольф спасли миссис Ханби от большой беды. Те маленькие и большие читатели, которые уже читали про знаменитого поросёнка Бейба, с удовольствием познакомятся с новыми героями писателя.
Мышонок Вольфганг Амадей был младшим из тринадцати братьев и сестёр. А также самым мелким. Остальным двенадцати мышатам мать дала вполне заурядные имена, скажем, Билл или Джейн. Но, взглянув на младшенького и увидав, что он вдвое меньше своих братьев и сестёр, она сказала себе: «Раз так, тогда имя у него должно быть звучное, чтоб возместить малый рост. А если на то пошло, так надо дать ему два звучных имени. Вот только какие?»
Случилось так, что именно эта мама-мышь жила в доме, хозяйка которого любила играть на фортепьяно. Большой рояль стоял в гостиной у самой стены, так что левая передняя ножка почти касалась плинтуса. А в плинтусе, скрытый от людских глаз ножкой рояля, был вход в норку. Там и жила мама-мышь, и звали её Мэри.
Как-то вечером, когда хозяйка, доиграв какую-то фортепьянную пьесу, отправилась спать, Мэри выбралась из норки, залезла по левой передней ножке рояля наверх и пробежала по клавиатуре, поскольку клавиши всегда оставались незакрытыми. И хотя Мэри ожидала приплода и сильно прибавила в весе, всё равно она была лёгкой и бежала бесшумно. И тут она увидела, что на табурете перед роялем лежит нотный лист.
Есть с чего начать строить гнездо, решила мышка Мэри и стала передними лапами сталкивать с табурета лист (какое-то фортепьянное сочинение Моцарта), так что он слетел на пол. В мышиную норку он целиком не влезал, поэтому Мэри порвала его своими острыми зубами на мелкие обрывки и постепенно втащила их внутрь.
На следующий день Мэри изгрызла куски на ещё более мелкие клочки и устроила из них уютнейшее гнёздышко. И там в должное время произвела на свет тринадцать мышат. Мэри уже приняла решение дать тринадцатому и самому крошечному мышонку не одно, а два имени, и притом звучных, когда на глаза ей кое-что попалось. Это был клочок нотной бумаги, который она не успела изорвать, и на нём было что-то написано.
Мэри вылезла из гнезда, чтобы рассмотреть надпись. И вот что она увидела: «Вольфганг Амадей М…»
Мэри даже пискнула от восторга.
— Отлично! — воскликнула она, обращаясь к слепым голым мышатам. И затем тихонько прошептала на ушко самому маленькому: — Имя, как нарочно, для тебя придумано, родной. Я просто уверена в этом. Конечно, последних букв не хватает, но сомнений тут нет: как бы ты ни был мал, эти имена сделают тебя великим, мышонок Вольфганг Амадей!
Спустя несколько недель мышата уже осмеливались вылезать по ночам из норки за плинтусом. Скоро они научились подниматься по левой передней ножке рояля наверх и там резвились на клавиатуре.
Особенно им нравилось носиться по клавишам. Порой это был просто бег по пятидесяти двум клавишам от басов до верхних нот, а иногда — это был бег с барьерами, когда мышата перепрыгивали через тридцать шесть чёрных клавиш, приподнятых над белыми. В какие-то ночи побеждал один мышонок, в какие-то — другой, но Вольфганг Амадей из-за своих малых размеров всегда оказывался на последнем месте. Перескакивать через чёрные клавиши ему было трудно, более крупные братья и сёстры толкали его, и, не удержавшись на скользких белых, он часто шлёпался на пол.
К счастью, пол в комнате был устлан толстым ковром, и мышонок чаще всего приземлялся удачно на лапы, без всякого вреда для себя. Остальные же, разумеется, хохотали, глядя на него сверху. Они не очень-то хорошо с ним обращались, отчасти по причине его малорослости, отчасти из-за того, что он был, по их мнению, любимчиком у матери. Но главным образом из-за его длинного имени. То и дело слышался голос мамы Мэри, встревоженно выкликавшей: «Вольфганг Амадей! Где ты? Ты в порядке? Не ушибся, когда упал с рояля?»
Поначалу Билл и Джейн, Том и Энн и все остальные дразнили младшего братца (когда не слышала мама) за его странное длинное имя. Они даже сочинили стишок и хором пищали вслух, особенно когда он падал с рояля:
Из-за всего этого Вольфганг Амадей чувствовал себя несчастным. Как-то раз он спросил мать:
— Мамочка, почему у меня такое длинное имя, ведь у всех других оно короткое?
— Потому что у тебя оно звучное и важное, Вольфганг Амадей, — отозвалась Мэри. — Ты станешь важной персоной, когда вырастешь. Короткое имя тебе не подойдёт.
Однако в конце концов он всё-таки получил короткое имя благодаря остальным мышатам.
В тот раз они играли в ещё одну любимую игру, проходившую на крышке рояля. Они выстраивались вдоль заднего изогнутого края инструмента и оттуда следили, кому из них удастся дальше скользнуть по блестящей полированной поверхности.
