Интеллектуал — это человек, которому требуется больше слов, чем нужно, для того, чтобы сказать больше, чем он знает.
Дипломат — это человек, которому много платят за то, чтобы он долго думал, прежде чем ничего не сказать.
Лозунг истинной демократии — не «Пусть это сделает правительство», а «Дайте нам сделать это самим».
Мнение военных не стоит ни цента, даже по военным вопросам.
Середина улицы с двусторонним движением меньше всего подходит для езды. А обе крайности, правая и левая, — в сточной канаве.
Стоит упасть одной из костяшек для игры в домино, и очень скоро обрушится весь ряд.
Мы добьемся мира, даже если для этого нам придется воевать.
В конечном счете солдатский ранец не тяжелее, чем цепи военнопленного.
Не рискуйте своей жизнью без необходимости, пока я не дам сигнал.
С тех пор как я перестал быть президентом, мне гораздо реже удается выигрывать в гольф.
Не то главное, сколько веса в боевом псе, а сколько в нем боевитости.
Если все, чего хотят американцы, это безопасность, они могут поселиться в тюрьме.
Один журналист подробно рассказывал генералу Эйзенхауэру об ошибках, допущенных во Второй мировой войне. «А я-то думал, что лишь в древнейшей профессии новички считают, что у них может получиться лучше, чем у профессионалов», — сказал Эйзенхауэр.
Рузвельт доказал, что президентом можно быть пожизненно; Трумэн доказал, что президентом может быть каждый; а Эйзенхауэр доказал, что президент вообще не нужен.
Брак — это попытка создать нечто прочное и долговременное из случайного эпизода.
В юности я обнаружил, что большой палец ноги рано или поздно проделывает дырку в носке. Поэтому я перестал надевать носки.
Все должно быть изложено так просто, как только возможно, но не проще.
Все с детства знают, что то-то и то-то невозможно. Но всегда находится невежда, который этого не знает. Он-то и делает открытие.
Господь Бог вычисляет дифференциалы эмпирически.
Для простаков Эйнштейн объяснял свою теорию относительности следующим образом: «Это когда Цюрих остановится у этого поезда».
Единственное, чему научила меня моя долгая жизнь: что вся наша наука перед лицом реальности выглядит примитивно и по-детски наивно — и все же это самое ценное, что у нас есть.
