– Если честно, я очень любила сочинения писать, они мне давались на одном дыхании. Когда подросла, мечтала, только не смейтесь, о журналистской карьере, но папа с мамой воспротивились. «Какой из тебя журналист? Надо будет скитаться по всей России, а женщина должна быть в семье!» – заявил отец. И все, точка. А что тут возразишь, если родители считают так, а не иначе? Такое воспитание было, с родителями не спорили. Поэтому я и поступила в 1988 году на биофак БГУ. Студенческая жизнь была очень бурная, веселая. До сих пор со многими однокурсницами переписываемся.
– Строгих нравов, конечно, не было, но все-таки определенный нравственный порог существовал. Мы с мужем познакомились на втором курсе моей учебы. Раньше в селе было что-то вроде молодежных посиделок у кого-нибудь в гостях. Молодежь могла туда прийти, выпить чаю, спеть песни под гармошку, познакомиться. Вот на одной такой вечеринке мы с Нилем и познакомились.
– Все правильно. Мы и раньше виделись, естественно, здоровались, детьми играли вместе. Не более. А тут он меня до дому проводил. Один раз, потом второй. Потом каждый день начал провожать. Это и есть – познакомились.
– Наверное, после года таких проводов. Вообще, мой муж – это очень надежный, ответственный и добрый человек. Он выучился в СПТУ на электрика. Работал в колхозе. А жил на соседней улице, и я знала, конечно, о нем все, его характер, нравы его родителей.
– Да, сразу вернулась, хотя просили остаться на кафедре физиологии растений как человека знающего, надежного. Но я хотела замуж за Ниля, поэтому Уфа была для меня чужой и пустой. Я была готова в самую маленькую и глухую деревню ехать, на самую маленькую зарплату, лишь бы быть рядом с ним.
– Город мне нравится, особенно сейчас. Этот асфальт, быстрые машины, театры. Это – комфорт. Но я все равно не жалею, что вернулась домой. Здесь я больше себя реализовала, мне кажется.
– Таких противоречий – ни разу. Хотя трудности были, конечно. В родном Кипчаково поначалу в школе места для меня не нашлось, так я устроилась в соседнюю, за семь километров от дома, еще меньшую, чем наша. Всего-то три ученика в ней было. Ниль возил меня туда на мотоцикле каждый день, когда погода позволяла. Но иногда накатывало отчаяние.
– Попробую объяснить.
– Я же считалась девушкой из хорошей семьи: мама – продавец, папа – главный агроном в колхозе. А я хожу пешком за семь километров, – чуть подумав, продолжает свой рассказ Дамира. – Поначалу я не могла даже одежду приличную в школу надеть потому, что приходилось иной раз и на тракторе ездить по нашему бездорожью. А на ногах вместо туфелек – сапоги. Так я проработала два года. Когда родила сына, в декретном отпуске практически и не сидела – как только Дамиру исполнилось восемь месяцев, я вышла на работу в ту же школу. С сыном свекровь сидела. Затем мы с мужем решили второго ребенка родить. Вновь беременная по бездорожью – на работу. И вот на свет появилась дочка Галия. Родилась она слабенькой и очень больной. Совсем не росла. Врачи поставили сперва один диагноз – синдром Шерешевского-Тернера. А чуть позже, как молния сверкнула, еще один – нашли у дочери умственную отсталость в степени неярко выраженной имбицильности…
– Да, очень тяжело было. Галия плакала днем и ночью. В Уфу ездили к врачам на консультацию – на Тихорецкую, в РДКБ. Как-то раз, после одной из таких консультаций, мне предложили оставить ребенка в специализированном центре, поставить ее в очередь и отдать в дом ребенка. Приехала домой, рассказала мужу. Ниль мне ответил одной фразой: «Без Галии не пущу тебя на порог!»
