Myth-edit полностью

Но вернемся к этому “гению”. Так на каком же наречии свободно изъяснялся таксатор из Кудымкара? Скорее всего, на кудымкарско-иньвенском. Поистине уникальным полиглотом был Николай Кузнецов. Ну как было не завербовать его в органы? И стал он  се кретным сотрудником НКВД, а проще - стукачом -  под кодовым именем “Колонист”.

Ну и, конечно же, умиляет то, что Кузнецова нарком НКВД взял как “квалифицированного специалиста по лесному хозяйству”. Ну да, сколько он там проработал таксатором ? С 20 апреля 1930 по июль 1934 (учитывая год исправительных работ). Специалист.

П роследим жизненный путь нашего героя далее, ибо Теодор Гладков делает удивительное признание:

… в январе 1936 года Кузнецов уволился из конструкторского отдела Уралмаша. С той поры он больше никогда и нигде, ни в Свердловске, ни в Москве, не работал   (выделено автором) , а только выполнял задания органов государственной безопасности в качестве спецагента, а также агента-маршрутника….

Немного истории: в январе 1936 года наркомом НКВД все еще был Генрих Ягода. В сентябре 1936 наркомом будет назначен Николай Ежов, который сразу же начнет чистку “в органах”, убирая людей Ягоды. Еще 15 июля 1936 года покинул свой пост глава УКГБ по Свердловской области И.Ф. Решетов. На эту должность был назначен Д.М. Дмитриев (Плоткин), ставший с октября 1936 комиссаром госбезопасности 3-го ранга, что явно свидетельствовало о том, что был он человеком Ежова. Вместе с ним и погорел: 28 июня 1938 года был арестован, 7 марта 1939 - расстрелян.

Известно, что когда идет чистка, она идет сверху до низу.

Волна репрессий не обошла стороной и Николая Кузнецова. Он тоже был арестован. Справедливости ради отметим, что он действительно по неопытности и горячности допустил в работе ошибки, которые признал и о которых искренне сожалел. Но никакого преступного умысла в его действиях не было и в помине, а между тем ему едва не вменили жуткую «пятьдесят восьмую», контрреволюционную, расстрельную статью…

По некоторым сведениям вменили ему нечто другое: он был арестован по 95-й статье УК (за ложный донос или ложные показания, от трех месяцев до двух лет) и оказался во внутренней тюрьме УНКВД по Свердловской области. И вот тут происходит интересное…

В подвалах внутренней тюрьмы Свердловского управления НКВД Кузнецов провел несколько месяцев. По счастью, нашлись люди, сумевшие, быть может рискуя собственным положением, добиться его освобождения.

Так утверждает Т. Гладков, не упоминая, кто же эти таинственные люди, что ради уралмашевского стукача вдруг рискнули своим положением? И с какой, собственно, стати?

А вот  Г. Каета говорит совсем другое:

Ни в одном из следственных дел имени «Колониста» не упоминается. Не знаю, откуда пошла версия о том, что ему тогда довелось посидеть под арестом. Но чего не случалось во времена мнительных ежовцев?!

Есть, конечно, повод для рассуждений о жизни и делах Кузнецова в 1937—38 годах, когда он почему-то вдруг оказался «не у дел». Что-то в это время произошло. Может быть, он осознал пагубность собственного участия в выявлении «врагов народа»? Такие случаи в рядах чекистов были, но все они оканчивались выстрелом в затылок и падением в общий могильный ров для осужденных «тройками». Ясно одно, что «Колонист» вдруг оказался «лишним».

Совершенно иные сведения сообщает С. Кузнецов: