Myth-edit полностью

Их запомнили и впоследствии правильно описали бойцы Абрам Баум (брат командира) и Марек Шпилька. Кузнецов рассказал им, что именно он со своими спутниками уничтожил во Львове Бауэра и Шнайдера, а по выезде из Львова майора фельджандармерии и, возможно, еще несколько солдат - Каминский стрелял по ним уже на ходу из автомата и не мог с точностью сказать, в кого именно попал. Впрочем, об уничтожении во Львове двух высокопоставленных сановников слушатели уже знали, потому что поддерживали связь с городом, откуда им иногда даже доставляли газеты. Разумеется, Кузнецов ничего не сказал этим людям, кто он такой, чьи и какие задания выполняет. Попросил только помочь в переходе линии фронта, поскольку наверняка немцы уже развернули на него настоящую охоту.

Серьезно? Трое людей в немецкой форме, один - с погонами капитана, попадают в еврейский отряд, сообщают (между прочим, совершенно без надобности), что убили кучу немцев, в том числе, и высокопоставленных сановников, попросили перевести за линию фронта - и при этом не сказали, кто они такие? А какие были варианты? Ну почему, почему биографы все время держат читателей за идиотов!?

Гладков и Долгополов поведали нам, что в отряде был тиф, оставаться там было нельзя, так что группа разведчиков пару дней отдохнула , а потом стала двигаться дальше. Странно отдыхать в месте, где буйствует тиф, но в нашем рассказе вообще много странного. Вот, например, такая странность: там, в отряде, Кузнецов написал подробнейшее донесение - где, когда и кого уничтожил, подписался "Пух".

Т. Гладков:

... Николай Иванович написал отчет о проделанной разведывательной и диверсионной работе. Зачем он это сделал? По трезвому, хорошо продуманному расчету. Кузнецов не без оснований полагал, что может погибнуть от рук соотечественников из-за той же немецкой одежды; он хорошо понимал, что бойцы на передовой не очень-то церемонятся и размышляют, не тот у них душевный настрой, когда к ним приближается кто-то с неприятельской стороны. Однако, полагал Кузнецов, одежду убитого немецкого гауптмана непременно обыщут, конверт с отчетом обнаружат и передадут начальству. Отчет он подписал псевдонимом "Пух", известным только Центру.

Читаешь и диву даешься потрясающей логике “легендарного разведчика” или, что вернее, его биографов. Находясь в тылу врага, за линией фронта, зная, что тебя ищут, что ты можешь попасть в лапы фашистов, бандеровцев, да кого угодно, можешь погибнуть не только от “дружественного огня”, но и от огня противника, писать признание, мол, я и есть тот самый киллер, которого все ищут? Это как? “Я 11 генералов убил, про Курск рассказал, логово фюрера нашел, лидеров великих держав спас”, - так что ли? А если не убьют, а в плен возьмут - это же равносильно как сразу к стенка встать, и допрашивать не надо. Какой-то на редкость глупый шаг совершает хитроумный и хладнокровный гауптман Зиберт.

Но так или иначе, а на дорогу троих “победителей” вывели Марек Шпилька и мальчишка по имени Куба. Уже в 2000-е живший в Израиле Куба рассказал об этом исследователю Льву Моносову.

А сейчас только не бейте, но у меня не выходит из головы еще одна история, рассказанная Гладковым: