- Вы всегда можете отправить на плаху вашего сына. У нас уже есть текст сочувственной ноты императора. Зачитать вам сейчас?
Князь побарабанил пальцами по столу. Отдавать свою кровь нельзя – эту слабость не поймут, уважать перестанут, в силе засомневаются. . Ворохнулось желание снова поспорить о виновниках, постановке и манипуляциях этим сволочным танком, который обязан был давно прогнить, а не стрелять. Вот кстати…
- То есть, вас абсолютно не смущает, что танк, которому полвека взял и выстрелил? Вот так взял, съехал с помоста? Где-то скрывался половину дня, а потом штурмовал банк с пьяными водителем и наводчиком, которые даже не помнят, как целили?
- Т-34 – это очень надежная техника.
- Особенно после реконструкции, - поддакнул ему второй. – У нас все музейные танки в городе прошли реставрацию в последние два года. Вы знаете, в рамках патриотического воспитания. Производит впечатление на детей.
- Впечатление – это если заведется, а не стреляет. Зачем вам боевая техника в городе?
Мужчины в серых пиджаках переглянулись, не зная как относиться к таким словам от человека, способного заменить собой целую армию.
- Нашего господина это не беспокоит.
- Опять же, салют по праздникам и к тезоименитству императора. Холостыми.
- И у вас есть название фирмы-подрядчика? – Задумался Черниговский.
- Мы поделимся с вами всеми данными, если вы решите расследовать это дело.
- Разумеется, при согласии возместить средства. – Ввернул обязательную часть другой. – Конкретно этими реконструкциями занималось подразделение Древичей,
ответственное за общественно-просветительские проекты.
- Понятно, почему стреляют, - сник князь.
У этих все будет стрелять. Даже то, что не должно стрелять по своему предназначению.
- А если я найду виновных. – После паузы продолжил его сиятельство.
- Если это будет избитый заяц, клятвенно уверяющий, что он слон…
- Если я найду истинного виновного. – Надавил Черниговский.
- У вас на это есть неделя, - миролюбиво ответили ему. – После которой все деньги должны быть возмещены. Наш господин даже будет столь любезен, что не станет требовать компенсацию за разрушение здания и утерю ценного финансового инструмента.
Еще бы не станет. . В таких банках-карманах неизбежно скапливается куча «гнилых бумаг», по долговым обязательствам которых уже никто не станет платить.
Плюс бумажки, которые притаскивают из-за границы, и с которыми тоже порой не ясно, что делать. А тут такой отличный способ все обналичить в твердой валюте. И
это еще не считая того, что все вексели подсчитаны без обязательного дисконта, а артефакты – по верхней планке цены…
И все из-за двух идиотов! Вернее, одного идиота, который не уследил за его сыном. От Зубовых придется отречься – этого не избежать.
Что, в общем-то, не отменяет возможности «передать» Зубовых какому-нибудь подчиненному роду. Это, конечно, двусмысленно и недостойно – принимать в род изгнанников, особенно таких, и спустят такое только тем, кто под могучей защитой или сам – защита… Но ради древних привилегий Зубовых, которые не отменит ни изгнание, ни даже император, это стоит того. Товар должен идти по реке.
- Мне не нравится ваша обвинительная риторика. Я продолжаю настаивать на спланированном характере происшедшего. Никаких денег вы от меня не увидите ни через неделю, ни позже. Я не собираюсь оплачивать чужую вину.
- Детали нашего разговора и эта видеозапись через неделю уйдет Шуйским.
- Да мне плевать на Шуйских, - повел его сиятельство рукой.
- Запись все еще идет.
- Вы не запугаете меня и не заставите платить. – Уверенно постановил
Черниговский, поднимаясь с кресла. - Я отрекусь от Зубовых в знак признания недостатка образования своего ребенка, и не более того. Он не должен был столько пить в тот вечер. И он должен был размозжить черепа тем, кто пытался его остановить.
Поз-зорище… Немедленно отнять все деньги, квартиру, машины и заблокировать карты. Самого – в учебный лагерь минимум до зимы, паршивца!
- Насколько нам известно, Шуйские умеют спрашивать и отделять правду от лжи. Вне зависимости от вашего к ним отношения.
- Тогда не удивляйтесь, если Шуйские придут к вам лично, - с угрозой произнес князь. – Вы посмели использовать их имя для угроз, и вне зависимости от моего к ним отношения, я признаю их право требовать ваши жизни.
Его сиятельству удалось оставить за собой последнюю фразу и выйти из кабинета. Никакой реплики вслед не было.
