- Не, они ее вырядили в что-то некрасивое и громоздкое. – Отмахнулся Федор. –
Лицо зачем-то белым намазали, вещи еще эти мрачные… Да и атмосфера там давящая, - передернул он плечами. – Все плачут, все угрюмые, будто умер кто. Как они там только живут? Ладно хоть сегодня ненадолго заехали…
- О-бал-деть.
- Так а лапки откуда?
- Ну, они ей идут, - мудро заметил брат. – Правда «Ня»?
- Да какое «Ня», это ж не Япония, а китайская подделка. – Обошел я девушку и констатировал еще и пуховый хвостик сзади.
- И ничего не подделка! – С горячностью заступился Федор. – Ты посмотри какое качество, какой дизайн! Да это как минимум Xiaomi!
- Максим, я передумала жаловаться твоему брату. – Обескураженно произнесла
Ника.
- А это она, да? – Словно только что обнаружив, Федор с интересом присмотрелся к девушке. – Нет, ну здорово. А если еще лапки и ушки добавить…
- Максим, я пойду. – Забеспокоилась Еремеева и отшагнула к двери.
- Подожди на кухне. – Попросил я. – И чай завари. Мне тоже. Всем чай. – Вздохнул я, оглядывая тревожно смотрящую на нас принцессу. – Она хоть английский знает?
- С этим загвоздка, - признал Федор. – Дали то, что было. Без языкового пакета.
Только китайский.
- Федор…
- Но можно ведь и со словарем, - был настойчив брат, а затем заглянул мне в глаза и с полной серьезностью произнес, чуть подрагивая голосом от эмоций и искренности. – Я не хочу, чтобы ты выкрадывал кого-либо и попал в неприятности.
Все уже есть. Не надо никуда лететь. Пожалуйста.
- Максим, я все же хочу пожаловаться твоему брату, - донеслось из проема двери.
- Пойдем пить чай, - признательно улыбнувшись, пожал я Федору плечо, мягко развернул его от себя и пошел за ним следом.
Чтобы он не увидел эмоции на моем лице. Как и любому нормальному человеку,
который уже похитил другого человека, мне было стыдно.
***
Люди клана Аймара не рождаются на равнинах и в долинах рек; не появиться им и среди леса, в пещерах и на глади океана.
Первый крик нового человека клана должен отразиться от горных кряжей,
прокатиться осыпью по каньонам и отозваться громовым эхом. Следующим звуком в мире будет голос матери ребенка, что, срывая связки, станет предлагать горам имя за именем, пока духи неба не примут истинное, отметив его оглушительным раскатом сошедшей с вершин лавины.
Пакэри Инка Тинтайа – услышали вершины Анд двадцать два года назад, и третье имя было выгравировано в камне на родовых скрижалях, а два других были сообщены тем, кто не входил в семью.
Говорят, духи неба редко признают даже пятое имя – слишком многого просят родители для своего ребенка, и молчание гор в ответ побуждает снизить запросы к судьбе-заложенной-в-имя, дабы не остаться безымянными совсем. Но в этот раз духи прислушивались особенно тщательно, выбирая достойное имя той, что станет говорить с ними по праву крови, будучи первой дочерью главы клана. Они выбрали
– и горы содрогнулись, лишаясь снежных корон.
Начиная свою жизнь в горах, истинный Аймара предпочитает завершить круг жизни на берегу озера Умайо. Там его эхо, зарожденное первым криком, стихнет навсегда.
А вот в период между рождением и смертью, представитель Великого клана вправе быть где угодно.
Аймара Инка жила в Нью-Йорке уже третий год. Родственники неохотно отпустили любимую дочь в большой город, но и не препятствовали, зная, что более всего манит неведомое и запретное. Рано или поздно каждый ребенок клана желал оказаться в декорациях любимого кинофильма, сериала или книги - так что пусть поедет и разочаруется сам, чем не станет верить правде из уст старших.
А он разочаруется. Не важно, какой будет та причина, что упомянут после прибытия домой – равнодушие людей за красивыми улыбками; бедные кварталы,
полные нищих и сумасшедших; приторная сладость покупной воды или продукты,
которые невозможно есть. Там просто нет гор – и это будет главным, что станет звать домой.
Три года назад истинная Аймара закричала в полный голос на Таймс сквер. Не от испуга, ужаса или радости – просто, чтобы услышать эхо собственного голоса среди восхищающих в тот миг монструозных высоток. Но не услышала ничего.
Воздух, зажатый бетонными колоннами, стянутый линиями авеню и улиц, не вернул обратно восторг юной девушки. Он был мертв, и ни один дух неба не согласился бы тут жить.
Даже люди – и те постарались отвернуться от ее крика, словно не замечая.
Потому что крик – это чужие проблемы, а в большом городе они никому не нужны.
Потом были три года Корнельского университета по направлению компьютерной техники и вычислительных сетей. Клан нуждался в тех, кто мог помочь ему с космической программой, к которой Аймара потихоньку подбирались.
Горы все еще не были покрыты объективами спутников, и партизаны из года в год продолжали делать мелкие пакости, которые давно следовало прекращать.
