Мостовой вышел из кабинета. Не ожидал Бунчук, что так повернется этот разговор. Он полагал, что Мостовой ухватится обеими руками за идею Бунчука и через несколько дней распрощается с Косопольем. Кому и что ты теперь докажешь, когда этой девке уже восемнадцать лет? Возьмут да и распишутся завтра.
Несколько дней подряд Галину вызывала комиссия, назначенная по указанию Бунчука.
Она не говорила Мостовому, что ее допрашивает массовик из Дома культуры, заставляет писать объяснительные записки. А в тот вечер после кино она побежала на квартиру Мостового. Его не было. Галина ждала до полуночи, пока он приехал из села. Она отказалась зайти в комнату, и они сидели в садике.
Мостовой выслушал грустный рассказ Галины и успокаивал ее как мог.
Добрая весть разносится быстро, а плохая еще быстрее. О делах в техникуме начали говорить и в Сосенке.
Только Платон не знал, что говорят о сестре в селе. Галина пришла домой, рассказала о своей беде Наташе и, не дождавшись, пока придет с работы Платон, побежала к нему на поле. Ночь была холодная и ветреная. Платон накинул на плечи сестры фуфайку и усадил на кучу ботвы. Горько плача, она поведала Платону обо всем. Он верил каждому ее слову.
— Ты извини меня за то, что тогда было… в Хрещатом.
— А ты знаешь, Платон, что я до сих пор обращаюсь к Александру на «вы», что он даже под руку не осмеливался взять. А они говорят… Мы с ним просто хорошие друзья, настоящие…
— Я тебе верю, Галя.
— Я только одного боюсь, Платон, — куталась в фуфайку Галина, — что будут неприятности и Александру… А все из-за меня… Я не хочу больше с ним встречаться. Не хочу… В самом деле, смешно: секретарь райкома и я…
Галина собиралась в дорогу.
— Куда ты, Галя, на ночь глядя? — встревожилась Наташа.
— Пойду, мне надо.
— Завтра тебя Васько отвезет, — сказал Платон.
— Нет, Платон… Я только хотела попросить у тебя рублей двадцать…
— Вот возьми, — Наташа подала деньги.
Платон был несколько удивлен, что Галина прощалась так, будто навсегда. Поцеловала Наташу, его и долго не отпускала от себя Васька, а потом попросила, чтобы он проводил ее.
Возле вербы она крепко обняла братишку:
— Я тебя очень люблю, Вася… Будь умницей, хорошо учись, Наташе помогай. Видишь, какая она больная.
— Хорошо, — пообещал Васько. — А ты, Галя, не плачь.
— Не буду.
Галине посчастливилось: в комнате общежития никого не было. Дежурная сказала, что все пошли на комсомольское собрание.
Галина сложила свои платьица в чемодан. Упаковала в отдельный сверток одеяла и пальто. Кажется, все. Вырвала из тетради два листа и написала:
«Дорогой Платон!
Я не могу больше оставаться здесь. Ты сам понимаешь почему. Прошу тебя только поверить мне, что я ни в чем не виновата. Я уезжаю потому, что не могу перенести этот стыд и не хочу, чтобы из-за меня позорили Мостового. Не разыскивайте меня. Я взрослая и найду свою дорогу. Работы я не боюсь, да и людей хороших много на свете. Устроюсь и напишу. Помнишь, ты когда-то говорил мне, что не будешь суровым судьей? Привет всем. Целую крепко. Ваша Галина».
Долго сидела Галина над другим письмом, хотя и написала всего несколько строчек:
«Александр Иванович!
Мы с вами больше не увидимся. Когда вы получите это письмо, я буду уже далеко. Из-за меня, из-за каких-то злых людей вам придется, наверное, еще много пережить. Но я ни в чем не виновата. Я счастлива, что была вашим другом. Теперь смотрю на мир такими же глазами, как и вы. И хочу видеть вокруг только прекрасное. Прощайте».
…Галина подошла к окошку кассы:
— Куда идет первый поезд?
— Скажем, скажем, усе скажем. Вам куда треба?
— Мне… мне… в Луганск, — назвала почему-то этот город Галина.
— Ого, куда собралась! — стукнул компостером кассир.
Из окна вагона Галина увидела далекие огоньки Косополья и прощально махнула рукой.
Стешка боялась гудка. Когда он, разрывая тишину, повисал над Косопольем, она затыкала уши и не могла дождаться, пока умолкнет этот рев. Каждое утро, когда начинала выть сирена, Василь Васильевич Кутень будил своих домочадцев:
— Надежда, пора свиней кормить…
Стешка из соседней комнаты слышала, как он шлепал обутыми на босу ногу калошами, и натягивала на себя одеяло, потому что знала: сейчас он войдет. Кутень в самом деле заходил, бесцеремонно рассматривал Стешку и кряхтел:
