— Алик Коза и Леся… Все говорят, что вы ей задурили голову…
Мостовой сел на лавку возле Васька и ответил:
— Подрастешь, я тебе все расскажу…
— Когда вырасту, то и сам вас спрошу!
— Я не виноват… Я не хотел, Вася, чтобы она уезжала, — оправдывался Александр. — Мы обязательно ее разыщем…
Васько и головы не поднял, когда уходил Мостовой.
…Васько спал. На столе — краюшка хлеба и миска с холодной картошкой. Платон поужинал и собрался уже лечь, как вдруг постучали в дверь. Платон выбежал в сени и увидел перед собой перекошенное от злости лицо Кутня.
— Она у тебя прячется? Убью! — Дмитро, оттолкнув Платона, вбежал в хату.
Платон растерянно смотрел, как взбешенный Кутень ползал по полу, заглядывая под кровать, под стол, под лавку.
— Ты кого ищешь?
— Стешка… убежала. Ушла… Убью! — сверкал осатанелыми глазами Дмитро.
— Не кричи! Васька разбудишь. — Платон вытолкнул Кутня в другую комнатку и прикрыл дверь. — Теперь рассказывай.
Кутень сел на топчан, бессильно опустив руки.
— Ушла… Сегодня вечером.
— Почему ты решил, что она у меня?
— Она… она… написала письмо Галине в Луганск… Я прочитал.
— В Луганск? Может, она дома?
— Я был. Нет… Ну, скажи, что мне делать?
— Не знаю, Дмитро.
— Так мне и надо. Подлюка я… Слизняк. Боюсь, всего боюсь. Кулачков отцовых боюсь. Дрожу. Всю жизнь дрожу. Хотел в Одессу уехать, но отец паспорт спрятал…
— Зачем в Одессу? — спросил Платон.
— Я… Я море люблю. Я и на баржу матросом пошел бы, только бы взяли…
Дмитро надел мокрую фуражку и, словно позабыв о Платоне, вышел, не простившись.
До полуночи простоял он возле хаты Чугая, ожидая Стешку. Он увидел, как она подошла с Юхимом и Светланой к калитке, и спрятался за угол хаты. Наконец Стешка что-то крикнула им на прощанье и подбежала к окну, чтобы постучать. Дмитро схватил ее за руку.
— Не трогай! — испуганно отшатнулась Стешка. — Что тебе?
— Стешка, выслушай меня.
— Я тебе сказала, что никогда к тебе не вернусь.
— Мы поедем с тобой в Одессу.
— Нет. Никогда…
— Что же ты своему отцу скажешь?
— Скажу, что Стешка вернулась…
Грустно завывал ветер. Над Сосенкой кружили первые снежинки. Они и припорошили Стешкины и Дмитровы следы…
Еще одно тревожное письмо получил Платон. Ольга Аркадьевна написала, что завтра консилиум решит, можно ли делать Наташе операцию. «Если можешь, то приезжай», — дочитал Платон письмо и посмотрел на Васька.
— Езжай. Я побуду один, — ответил Васько на немой вопрос брата. А потом добавил: — А если останешься там насовсем — вызовешь меня…
Платон зашел в контору — сказать Коляде об отъезде.
— Пусть Савва Чемерис подкинет тебя.
К конторе подъехал на паре вороных Савва Чемерис. Коляда проводил Платона до самого воза.
— Счастливо тебе. Значит, возвращайся. — Коляда подал руку Платону, а заодно и Чемерису.
— Вийо! — хлестнул кнутом Савка Чемерис.
Платон еще издали увидел Стешку. Она стояла в белом пуховом платке возле ворот, будто кого-то ждала.
— Чего ж минуешь нашу хату? Попрощался бы хоть с отцом, — сказала Стешка, когда поравнялись с ней.
— Тпру! — натянул вожжи Савка.
Платон соскочил с телеги, подошел. Стешка проводила его в хату.
— Где же отец?
— Сейчас придет. Ты что, боишься со мной побыть? — И трепетно посмотрела на Платона. — Думала, что и не увижу… Больше не приедешь? — Стешка еще ближе подошла к Платону, и он почувствовал ее горячее дыхание. — Молчишь? Знаю, что тебе не нужна моя любовь… Если б я могла, то сама вырвала б ее из сердца…
— Стешка, не надо об этом…
— Тебе все безразлично. Ты холодный как камень. Ты убегал от моей любви, боялся… Я отплатила тебе. Своим позором… Можешь смеяться надо мной. Смейся теперь…
— Что ты говоришь?
— Что ж, езжай.
— Прощай, Стешка.
— Обожди, — бросилась вслед и схватила Платона за плечи. Он почувствовал прикосновение ее груди и отшатнулся.
— Что?
— Хоть поцелуй на прощанье, поцелуй… — Стешка всем телом прижалась к Платону.
Платон освободился из Стешкиных объятий и распахнул дверь. Стешка обожгла его ненавидящим взглядом и отступила.
— Брезгуешь? Так знай, что я ненавижу тебя! Я люблю Кутня, люблю больше жизни!.. А ты… ты ничтожество. Ты сестра милосердия в штанах! Тьфу на тебя!.. Проклинаю!
С горящим лицом, не чуя себя, Платон выскочил за ворота.
— Дядько Савва, гоните коней! Быстрее!
Секретарь обкома партии Павел Шаблей приехал в Косополье неожиданно для Бунчука. И Петр Иосипович очень жалел, что не встретил его на границе своего района.
— Надо же было позвонить, Павел Артемович, — сказал, виновато улыбаясь, Бунчук, увидев в кабинете Шаблея.
— Я дорогу знаю, не заблужусь, — ответил Шаблей.
— Вы проездом или специально к нам? — Бунчуку хотелось узнать о намерениях секретаря обкома.
— Давно собирался к вам… Пригласите Мостового.
— Его нет, Павел Артемович. Он поехал в Луганск.
— Зачем?
— Там у него, значит, девушка… Она выехала, а он за ней. Молодой, понимаете… Любовь.
— Это та, которая удрала из техникума? — спросил Шаблей. — Галина Гайворон, сестра Платона?
— Вы… вы уже знаете?
— У меня был директор техникума.
— Неприятная история вышла.
— Позорная, товарищ Бунчук, — поправил Шаблей. — Будем называть вещи своими именами.
— Мы уже разобрались… исправили…
