— Профессор, не слушайте жену, — попробовал улыбнуться Мостовой. — Я даже на рыбалку езжу…
— Трижды за лето, — добавила Галина.
— Я говорил с вашими врачами. Главное — покой. Лежать. Почувствуете себя лучше — начнете делать легкие упражнения. Я к вам наведаюсь.
Галина проводила профессора к машине:
— Это опасно, скажите мне?
— Пока что угрозы большой я не вижу, но сердце слабое. Надо лечиться.
— Вы не знаете, что это за человек, профессор, — вздохнула Галина. — Он совершенно не думает о себе. Бывает, что месяцами спит по четыре часа в сутки. Железный не выдержал бы. Он был так тяжело ранен в Будапеште.
— Не волнуйтесь, Галина Андреевна, будем надеяться, что все окончится хорошо, постарайтесь, чтоб его не тревожили. И слез не надо — они не помогают.
— Я знаю… Не буду плакать… Профессор, отчего он может быть, этот инфаркт?
— Причин есть много… Вообще, Галина Андреевна, инфаркт это, так сказать, тоже профессиональная болезнь…
— Секретарей райкомов?
— И секретарей райкомов.
Вечером приехали Платон и Васько.
— Галя, как он?
— Спит.
Сидели на кухне и тихо разговаривали.
— Лег вчера поздно, — рассказывала Галина, — а в три часа ночи зазвонил будильник. Спрашиваю, куда ты, Саша? На «Заготзерно», говорит, поеду, а потом на завод, а то Гавриленко запарился, специалистов мало, не успевают монтировать… Выпил чашку кофе — и в машину… И вот привезли из кабинета… Прокоп Минович зашел, а Саша… лежит на полу…
— Галя, не плачь, — уговаривал сестру Васько.
— Это я маму вспомнила, как она…
— А Наталке сделали операцию, и она здорова, — сказал Васько.
— Не пишет? — спросила Галина.
— Нет, — вместо брата ответил Васько. — Мы с Платоном уже не нужны ей.
— Что ты там знаешь, — нежно посмотрела на Васька.
— Я все знаю, Галя… Мне очень хочется Наталку увидеть.
— Галя, — позвал Александр, — заходите, а то бубнят там… Я тоже хочу слышать и видеть Васька.
Платон и Васько на цыпочках зашли в комнату: Александр лежал на спине — бледный, с запавшими щеками и сухо, горевшими глазами.
— Как там у вас, Платон?
— Платон, я тебя выгоню, если скажешь хоть одно слово о работе, — предупредила Галя.
— Только не делайте из меня больного. Все это выдумки, завтра пройдет, и ты, Галя, меня на этой кровати не увидишь. — Александр потянулся рукой к стакану с водой, но не удержал. Стакан разбился.
— Ой, какой ты у меня, Саша, неуклюжий, я бы сама подала. Сейчас принесу тебе воды… — Галина выбежала на кухню и залилась там слезами.
— Платон, — шевелил посиневшими губами Александр, — собрание проведите, когда приедет Турчин. Он расскажет людям о… будущем…
Александр закрыл глаза.
Платон и Васько тихо вышли из комнаты.
— Итак, попали мы с тобой, Гавриленко, в историю. Влипли, — Валинов прохаживался по кабинету директора завода.
— Мы поздно получили оборудование, Иван Иванович, — пояснил Гавриленко. — Последние диффузоры пришли только позавчера, сатуратора до сих пор нет. Монтажников не хватает. Наши уже с ног валятся, чтобы пустить дополнительную линию. Я докладывал, когда вы были прошлый раз.
— Что, я должен за тебя работать?
— Техников-монтажников у нас в районе нет. Мы с главным инженером сами устанавливаем аппаратуру.
Валинов снял трубку.
— Это делается просто, Гавриленко. Девушка, закажите мне срочно Корчуватовский и Сахновский сахарные заводы, — сказал телефонистке. — Директоров… Рано, Гавриленко, мы тебя на директора выдвинули, рано…
— Возможно…
— Кто тебя гнал в шею затевать эту реконструкцию? Ведь запланирована была на будущую пятилетку.
— Мы решили на бюро райкома и здесь, на заводе…
Зазвонил телефон. Валинов снял трубку.
— Моргун? Прокоп Данилович, здравствуй. Валинов. Да, из Косополья… Читал? Выручай. Чтоб завтра утром техники-монтажники были здесь… И слесаря. Сатуратор отправил? Молодец. Директор Сахаротреста звонил? Хорошо. План даешь? Хвалю. Будь здоров.
И сразу же второй звонок.
— Привет, Селихов! Валинов… Да… Запарился твой друг… Присылай своего теплотехника, электриков и монтажников по диффузии… Без разговоров, Селихов… Пока не вступит в строй линия на Косопольском заводе — не отпущу. Все. План даешь? Ну, давай. Привет! — положил трубку и — к Гавриленко: — Вот и все. Понял? Где у тебя можно отдохнуть?
— Я провожу вас, Иван Иванович. Спасибо, что помогли. Теперь мы за полмесяца пустим линию.
— За десять дней, Гавриленко. Ляжем костьми, а пустим.
Валинов взял из машины чемодан и вошел в номер заводской гостиницы.
— Попроси, чтобы принесли чаю. Мне надо поработать. Кстати, пошли телеграмму в обком партии, что мы пустим линию за декаду.
Гавриленко позвонил в столовую, а потом заглянул к главному инженеру.
— Чего это ты сияешь, как новая копейка? — удивился тот. — Его раздраконили на всю область, а он улыбается.
— Друг мой, я рад, что народный контроль расписал меня… И Валинова. Знаешь, как он закрутил? С ходу. Завтра у нас будет настоящая работа. Молодец Иван Иванович! У него сказано — сделано. На руках носил бы его… Зайди и ты, поблагодари.
Главный инженер не застал Ивана Ивановича в гостинице.
— Ушел на завод, — сказала дежурная.
Гавриленко позвонил теплотехнику.
