— Я думаю об этом и уже советовался с Мазуром, с Макаром Подогретым, Кожухарем, Колядой. Надо реорганизовать хозяйство, специализировать. Огородина, картошка — одним словом, овощеводство. Сады. Больше ничего мы не потянем, — сказал Платон. — К сожалению, больше ничего. Мало земли, очень мало.
— Ну, скажи, Платон, а сколько тебе надо земли?
— Как сколько? — не понял Гайворон. — Хотел бы всю, но… Я должен уступить урану… Нам надо с ним дружить…
— А если реально, чтобы… дружить и к тому же земля была? Только не размахивайся на тысячи гектаров, — предупредил Александр Иванович.
— Ну… ну… хотя бы еще гектаров шестьсот, — решил Платон.
— Столько не обещаю, а четыреста под зерновые и сто — лугов, полагаю, Сосенке можно выделить.
— Ты что, чародей? Где ты их возьмешь? — Платон все еще воспринимал это как шутку. — А-а, понимаю. Турчин ошибся в расчетах, и теперь нам возвратят. Тогда дело другое.
— Турчин не ошибался еще ни разу… И, к сожалению, он тебе, Платон, не сможет вернуть ни гектара.
— Тогда ты, Саша, просто морочишь мне голову, ну тебя! — Платон махнул рукой.
— Нет, Платон, — серьезно промолвил Мостовой, — я говорю правду.
— Откуда же эта земля возьмется? Очень хотел бы я это знать!
— Платон, — Мостовой положил руку на колено Гайворона, — самая большая ошибка руководителя, малого или большого, состоит в том, что он думает, будто его… умственные способности возрастают пропорционально должностям, которые ему приходится занимать. Ну, это ты знаешь… Есть огромное число умных людей, прирожденных мудрых политиков и среди тех, кого у нас так примитивно и поверхностно кое-кто называет простыми. Меня лично это возмущает. Разве есть люди простые и непростые? Если он в осенние ночи по двенадцать часов сидит на тракторе или добывает уголь, то это — простой человек. А я, например, секретарь райкома партии, или какой-нибудь писатель, мы уже не простые… Ну, об этом не здесь надо говорить, а на высоких форумах… Так вот, мы с тобой ничего не сумели придумать, как Сосенке легче, без большой боли, подружиться с ураном, а п р о с т ы е люди нашли выход. Читай, — Мостовой протянул Платону письмо, отпечатанное на машинке.
