Стешка встала с кровати, зажгла лампу и подошла к шкафу. В большом зеркале, будто из тумана, выплыла высокая девушка в короткой белой сорочке; ее распущенные косы спадали почти до колен. На Стешку смотрели огромные, чуть раскосые глаза, над которыми черными крыльями выгнулись брови, в уголках упрямого рта таилась еле заметная улыбка. Стешка никак не могла вспомнить, где она видела похожую девушку. Нет, то была на картинке… У дядьки Лисняка видела она ее в альбоме. И среди них была та голая испанская девушка. Совсем голая… Даже стыдно было смотреть… Нет, не стыдно, а… «Неужели и я такая? Посмотреть? Краешком глаза…»
Стешка привернула фитиль и сняла с себя сорочку. Потом на цыпочках подошла к зеркалу. Да, это та девушка с картины, только у той руки не были скрещены на груди… Опустить руки? Ну хоть одну… Стешка опустила руки… Неужели это она?
Поликарп Чугай возвращался домой, когда уже рассвело. Пока привез да сбросил дрова, уже пора было ехать за соломой для фермы. И вот наконец отвел на конюшню коней и устало шагал по улице. Возле своих ворот заметил на снегу какую-то надпись. Прочитал огромные ровные буквы: «Стешка». А дальше… Кровь ударила в лицо Поликарпу, и он даже пошатнулся. Дальше… видимо, уже чья-то другая рука торопливо дописывала короткое черное слово позора… Кто, кто мог так назвать его Стешку? За что? А это, если она?.. Нет! Нет!
Поликарп ворвался в хату и прохрипел:
— Горе мое, горе… Иди глянь!..
Стешка смотрела на отца перепуганными сонными глазами и не могла сообразить, что случилось.
— Что ты, батя?
— Там… возле ворот, кто-то написал, что…
Стешка накинула кожух, выбежала на улицу, но ничего не успела прочесть: Максим Мазур все начисто затоптал сапогами.
— Что там было написано, Максим? — с тревогой спросила Стешка.
— Да какой-то дурень мое имя нацарапал, — ответил Максим. — Что снилось, Стешка?
— Море снилось… океан… А ты куда так рано?
— Да послали тато в Косополье… Там пришли ему по почте книжки из Киева, а дядьке Михею тяжело будет нести… Ну, пока…
— Что? — грустно посмотрел на дочку Поликарп, когда она вернулась в хату. — Видела?
— Ничего не видела, Максим сказал, что там кто-то написал его имя. Пусть себе пишут…
— А мне… привиделось… Такая голова стала… Ты, Стешка, ложись, ложись, поспи… А я… — Поликарп с благодарностью подумал о Максиме.
Утром Галя с Васьком перенесли дрова в сарай. Будет теперь чем топить.
— Видишь, какой дядько Поликарп! — глубокомысленно рассуждал Васько. — А говорят — вовкулака.
— Он добрый, Вася.
Прибравшись в хате, Галя взяла три рубля и пошла к Чугаям.
— Я хотела вас, Поликарп Васильевич, поблагодарить, — смутилась Галя, — возьмите.
— За что меня благодарить?
— Да за дрова… — Галина положила на стол деньги. — Платон приедет, еще даст.
— Какие дрова? Я ничего не знаю…
— Да вы же ночью привезли и носили…
— Не знаю, не знаю… А деньги эти забери.
Так с теми деньгами и вернулась Галя домой. Под вечер собралась в Косополье и терпеливо наставляла Васька:
— Обед я вам приготовила на три дня. В чулане стоит. Скажешь Платону, чтобы одевался тепло… И сам не озоруй, не маленький.
— Знаю. — Васько хотел гулять и все время посматривал в окно. — Смотри, Галя, к нам кто-то приехал!
Возле их двора стояла машина, и незнакомый человек уже шел в хату. В сенях долго обметал от снега ноги. Галина открыла дверь.
— Здравствуйте! Принимаете незваного гостя?
— Здравствуйте. Заходите, будь ласка.
— А я вас знаю, — сказал Васько, протягивая руку. — Вы Мостовой. Вы у нас ночевали.
— Полная информация, — улыбнулся Мостовой. — А вы, наверное, Галя. Платонова сестра?
— Да…
— А где Платон?
— Поехал в Винницу… Завтра должен вернуться.
— В Винницу? Это хорошо.
— Он к Наталке поехал, — уточнил Васько. — К той, что на карточке.
— Видел. А вы куда, Галя, собираетесь?
— В Косополье…
— Так я вас подвезу.
— Спасибо.
— А ты, Вася, — сказал Мостовой, выходя из хаты, — как приедет Платон, передай, чтобы позвонил мне.
Гале неудобно было, что секретарь райкома несет к машине ее мешочек с картошкой, и она хотела забрать его, но Мостовой не дал. Он открыл перед ней дверцу газика и сам сел за руль.
Возле конторы колхоза Мостовой увидел Коляду и затормозил.
— Как поживаете, Семен Федорович?
— На посту. — Коляда подбежал к машине и поздоровался с Мостовым и Галей за руку. — Это вы что, на прогулку собрались?
— Был в Яворовке и заехал по дороге. Гайворона хотел увидеть.
— Так, так, — усмехался Коляда, посматривая на Галину. — Воскресенье, одним словом… Может, ко мне заглянули бы?
— Благодарю, со вчерашнего дня не был дома…
— Не знаю, доберетесь ли быстро с такой дивчиной, — сказал Коляда и испуганно осекся.
— Это уже наша забота, Семен Федорович. До свидания!
Коляда ругал себя за неуместную шутку.
…Сапоги Васька лежали на печке — сохли… Если б не эта беда, то можно было бы нацепить один конек и помчаться по улице. А так жди, пока высохнут. Но вообще-то если ты один в хате, можно найти чем развлечься.
