Следом она собиралась рассказать близнецам, но решила подождать, когда Си Си вернется из свадебной поездки, чтобы сообщить обеим разом.
Они ее выслушали, удивились, но отнеслись просто. Си Си сказала:
– Мы тебя любим, мама. И нам все равно, что ты была удочерена, правда?
Ли Ли тряхнула головой:
– Все равно, даже если мы не родственники бабушке.
– Да, – сказала Си Си. – Все равно.
– Да, но я знаю, как вы обе любите бабушку, и потому надеюсь, что будете относиться к ней по-прежнему.
– Конечно, – сказала Ли Ли. – Она все равно наша бабушка, и мы будем и дальше ее любить.
– А ты наша – мама, мам. И тебя мы любим больше всех, – добавила Си Си.
– Да, – подтвердила Ли Ли, – и мы всегда поражались, как ты даешь ей так собою помыкать.
– Правда?
– Да, – сказала Ли Ли.
– Еще как, – подхватила Си Си. – Она с нами всегда такая милая, а с тобой ужасно обращается.
– И нас это бесило, – добавила Ли Ли.
–
– Ага, – кивнула Си Си; Ли Ли кивнула следом.
С докладом Картеру Сьюки подождала до следующего воскресенья, когда он приехал с другом из Атланты. Они собирались понырять с аквалангом вместе с Эрлом и посмотреть, как играют алабамцы. В то воскресенье, за несколько часов до его отбытия, Сьюки вывела его в гостиную и там все рассказала. Справившись с первым потрясением, Картер сказал:
– Ух ты, мам. По твоему лицу, когда ты сказала, что хочешь со мной поговорить, я думал, случилось что-то серьезное, типа вы с папой разводитесь или как-то. – Он глянул на нее изумленно: – Ты, значит, удочеренная. Ну и ну.
– Понимаю, это шокирует – после стольких лет узнать, что мы бабушке не родственники. Тебе как это?
Он помолчал, а потом ответил:
– Ну… думаю, это отличная новость, вообще-то. Никому из нас не грозит «Милый холм».
Сьюки удивилась, что он это помянул.
– Ой, милый. Никогда бы не подумала, что тебя это волновало.
– Конечно, волновало, мам. Ты знаешь, я старушку Крылатую Нику люблю до смерти и всегда буду любить… но давай начистоту. Она с приветом, как соловей летом. Я всегда опасался, что однажды и с тобой такое приключится.
Сьюки улыбнулась:
– Милый, оно все равно может. А уж если мне отсыплют еще таких же откровений, как это, так и вообще кто знает?
– Так что, – подытожил Картер, – твоя настоящая мать работала на девичьей автозаправке? Круто же, ну! – Он ухмыльнулся. – Во дела. Мисс Ди Ди небось билась в истерике, когда ты ей сказала.
– Еще как, – ответила Сьюки. – Но знаешь, милый, твоя сестра меня удивила. Она, похоже, неплохо справилась.
Последние несколько недель дети ее поражали – если не так, то эдак. Она узнала о них такое, о чем понятия раньше не имела. Ди Ди даже перезвонила ей через несколько дней после тарарама в «Розовой чайной мисс Басби» и сказала:
– Мама, хочу сказать, что все равно тебя люблю, из какого рода ты бы ни происходила.
– Ну спасибо тебе, Ди Ди. Ценю.
– В конце концов, ты не виновата, что ты не Симмонз. С этим ничего не поделаешь, и тебя это все огорчает не меньше моего. Так что, если захочешь поговорить, звони в любое время дня и ночи. Я всегда с тобой… И, мама, сообщаю тебе, что я сняла со стены герб Симмонзов.
– А… что ж, я понимаю, как тебе трудно с этим.
– Да, трудно. Но я заказала герб семьи Пулов и повешу его, как только он прибудет.
– Как мило. Уверена, твоему отцу будет очень приятно.
– Мама, чтобы ты знала… касательно твоего народа. Я про них почитала и выяснила, что поляки считаются невероятно умными и красивыми, так что не огорчайся, ладно?
– Хорошо, родная, я постараюсь, спасибо за информацию. Мне уже лучше.
Бедная Ди Ди. Ну хоть попыталась это все пережить – и куда быстрее, чем Сьюки предполагала.
