Гвендолин легонько постучала, и дверь сразу открылась. Муж ожидал ее за обеденным столом.
– А, входи, входи, дорогая. – Он поднялся с места. – Сколько времени мы не виделись? По меньшей мере неделю.
Гвендолин, улыбаясь, заняла место на противоположном конце стола.
– Я терпеливо ждала, пока мой супруг и повелитель меня позовет.
– Приношу свои нижайшие извинения, любовь моя. Дела… Но не будем вспоминать о прошлом. Я приказал зарезать гуся – ты ведь любишь гусятину, не так ли? А потом еще пирог с почками, тоже специально для тебя. Прошу, Хенли.
Лакей тут же начал разрезать гуся, и вскоре сочные куски мяса, политые белым вином, уже лежали на тарелках. На некоторое время за столом наступило молчание: Роджер не любил болтать во время еды; Гвендолин же, хотя ее и снедало любопытство, все же предпочла не искушать судьбу.
Наконец Пенскотт отодвинул тарелку.
– Можете сказать повару, что сегодня он сотворил чудо.
– Да, милорд. – Стоявший за стулом графа дворецкий поклонился.
Гвендолин молча ждала продолжения.
– А теперь, пожалуйста, наполните наши бокалы и можете быть свободны.
Двигаясь бесшумно, словно призрак, дворецкий налил хозяину и хозяйке портвейна, потом наполнил чашки густой дымящейся жидкостью и вышел, отвесив перед дверью низкий поклон.
Гвендолин удивленно вскинула брови:
– Шоколад, милорд?
Пенскотт усмехнулся:
– Сюрприз, моя дорогая, – что-то я к старости стал сентиментальным. Попробуйте, достаточно ли он сладкий?
Гвендолин сделала глоток и улыбнулась:
– Ридж, как и положено настоящему повару, знает, какой я люблю.
– Ну разумеется. Вот мы и подошли к главной цели нашей с вами встречи.
Гвендолин моментально подобралась, и шоколад не казался ей теперь уже таким сладким.
– Что вы имеете в виду, милорд?
– Моя дорогая, я буду говорить без обиняков. Вам, конечно, рассказали о наших гостях?
– Милорд! Я полагаю, мои связи – это мое личное дело. Если вы с возрастом выдохлись, то есть и другие. Я не собираюсь отказываться от тех немногих удовольствий, которые у меня еще остались в этой темнице!
– Совершенно справедливо. И меня это нисколько не интересует, за исключением тех случаев, когда ваша легкомысленность ставит меня в неловкое положение либо наносит удар по моему положению. До сих пор я не вмешивался и не диктовал вам, кого выбирать. Теперь, боюсь, мне придется это делать. Капитан Грегори допускается, Джейсон Брэнд – нет.
– Брэнд?! Не думаете же вы в самом деле…
– Я прекрасно знаю, что одного раза вам всегда недостаточно. Так вот, шотландца я вам не прощу. И не лгите, Гвендолин. Можете надувать губы, сколько вам вздумается, можете возражать и даже плакать, как полагается женщине, но только не вздумайте меня дурачить. Я знаю, что однажды вы провели вечер с этим джентльменом, знаю, в какой части дома он находился в тот момент, когда набрел так неудачно на Эдмонда. Вы что, считаете меня слепым, безмозглым идиотом?
Гвендолин откинулась на спинку стула.
– Боюсь, милорд, вы пытаетесь руководить такими вещами, которые не поддаются контролю. То была игра. Правда, он оказался великолепен в отличие от некоторых, но я не собираюсь…
– Если я еще раз услышу о ваших играх с Брэндом – какими бы великолепными они вам ни казались, – то тут же выставлю вас из дома, и вам придется коротать зиму в полном одиночестве.
Гвендолин нервно рассмеялась:
– Оставить Пенскотт-Холл без хозяйки? А что скажут ваши высокопоставленные друзья? Человек, который не может уследить даже за собственной женой, вызывает насмешку.
– Есть и другие претендентки, мадам, способные занять ваше место. Не забывайте, даже наш король держит свою жену в отдалении.
Не выдержав, леди Гвендолин вскочила.
– Вы осмеливаетесь мне угрожать? Я не собираюсь слушать…
– Сядьте и придержите язык. Вы
Несколько минут Гвендолин потрясенно смотрела на мужа.
– Кем… вы собираетесь меня заменить?
В ее голосе ревность соперничала со страхом.
Пенскотт пожал плечами:
– Не так уж важно, кто это будет.
– И вы действительно сделаете то, что обещаете?
– Можете не сомневаться, мадам.
Наступило долгое молчание. Первой заговорила леди Гвендолин:
– В таком случае мне остается только подчиниться вашему приказу, милорд.
– Вот и хорошо. Это все, что я хотел вам сказать. А теперь вы можете идти к себе. – Граф дернул шнурок звонка, и лакей тут же открыл дверь, а затем вытянулся около нее с непроницаемым выражением лица.
Когда раздался бой часов, леди Гвендолин Пенскотт сидела перед зеркалом за туалетным столиком. Всего десять? Ни один нормальный человек не ложится спать так рано. В Лондоне в это время вечер только начинается: яркое освещение, пылающие камины, звон бокалов, музыка. Здесь единственная музыка – это вой ветра за окном; камины потушены, лампы прикручены, и даже стены вокруг кажутся серыми и безрадостными. Что может быть хуже? Разве что ссылка, которой грозит ей муж.
