Мари зевнула, сонно вытянулась и погладила бедро неподвижно лежавшего рядом Джейсона. Он пошевелился во сне, и она, улыбнувшись, приподнялась на локте, чтобы лучше его рассмотреть. Какой у него мирный вид: жесткие черты лица смягчились и сквозь них проглядывали невинность и чистота, так знакомые ей когда-то.
Неожиданно ее охватила тревога, однако она отогнала сомнения прочь. Есть только этот миг, это счастье. Она должна хотя бы на время забыть о печалях и страданиях.
Мари снова закрыла глаза.
Чьи-то чужие руки. Грубые, шершавые, мозолистые. Оттолкнуть их, позвать на помощь. Кого позвать? И где ее оружие? Уже множество рук тянутся к своей добыче, пытаются повалить на землю. Блеснуло лезвие кинжала. Девушка, смеясь, вонзила его себе в грудь, и разочарованные насильники так и не получили желанного удовлетворения. Смех становится все громче, превращается в пронзительный крик…
Мари рывком поднялась и села. Господи, какое счастье – это был только сон.
– Что случилось? – Джейсон тоже приподнялся и, почесав голову, взглянул на солнце, которое уже почти скрылось за горизонтом.
– Я… мне пора возвращаться.
– Не думаю, что стоит пускаться в путь в темноте. Подожди до утра.
– Но мои люди будут волноваться.
– Они пираты, и не такое видели. Как-нибудь переживут. Мне столько нужно о тебе узнать, Мари, и теперь у нас есть время для этого.
– У нас? – Мари слегка вздрогнула. Кажется, осторожность стала ее второй натурой. – Как это?
– Здесь, на Мистере, дом с плантацией станет нашим с тобой домом. Мы его расширим, можем даже сделать стеклянные окна, если захочешь…
– Хозяин и хозяйка острова?
Джейсон нахмурился, видимо, приняв ее слова за насмешку.
– Нет, – серьезно произнес он. – Король и королева.
– А что скажет Армид – так, кажется, ее зовут?
– Армид? Что до нее, то, по правде сказать, я еще прежде собирался с ней расстаться.
– Ты не боишься сделать ей больно? Разве она тебя не любит?
– Армид? Она любит только себя, а я говорю сейчас о нас с тобой. Подумать только, твое судно и мой корабль! Сколько сокровищ я смогу добыть с их помощью!
Мари, резко приподнявшись, села.
– Ты или мы?
– Ну конечно, мы. Я тебя осыплю испанским золотом, а если повезет, то и английским, и французским. Не сомневаюсь, что в душе ты и сама об этом мечтаешь.
– «Шпага Корнуолла» – мой корабль, Джейсон, так же как и его команда. И все, что ты собираешься взять, мы возьмем вместе.
– Да ты с ума сошла! Ты же не пиратка!
– Но я захватила этот корабль.
– Ну да, в тот раз тебе повезло. Но промышлять пиратством – это совсем другое дело, а ты пока еще просто девчонка.
Вне себя от ярости, Мари вскочила на ноги и начала собирать одежду.
Джейсон недоуменно посмотрел на нее:
– Что случилось?
– Я уезжаю.
– Ты заблудишься.
– Не думаю. Я здесь родилась, забыл? – Она нагнулась за обувью, но тут же резко выпрямилась, вспомнив о своей наготе. – Я тебя ненавижу!
– Ну если бы ты меня в самом деле ненавидела, ты бы не промахнулась. – Усмехаясь, он протянул ей разряженный пистолет.
– И очень жаль, что промахнулась. – Она вырвала оружие из его рук.
Дрожа от негодования, Мари двинулась к лошади, но Джейсон схватил ее за руку. Не долго думая, она ударила его другой рукой по щеке. Он рванул ее к себе, впился в губы яростным поцелуем. Мари попыталась бороться и не смогла, ошеломленная его страстью.
Неожиданно Джейсон выпустил ее и разразился безудержным смехом.
– Не понимаю, что здесь смешного? – с досадой произнесла Мари.
– Не что, а кто. Мы с тобой. Деремся, как дети…
– Ты первый начал. С твоим высокомерием…
– Не важно, кто начал, Мари, важно, чем это закончится. – Он протянул ей руку. – Я сдаюсь, будем бродяжничать вместе. А теперь пойдем к огню – я не позволю, чтобы ты в темноте сломала свою очаровательную шейку.
Но Мари и не думала поддаваться.
– Я не собираюсь становиться твоей служанкой, Джейсон Брэнд. Мой корабль и моя команда – другой вариант меня не устраивает.
– Все будет так, как ты захочешь, даю слово. Но я тебе тоже пригожусь, девочка. Тебе нужен сильный мужчина…
– Никто мне не нужен!
Джейсон вытянулся у костра и, взяв Мари за руку, потянул ее к себе.
– А вот это мы еще посмотрим.
В таверне наступила мертвая тишина, и Том Ганн, сжав кулаки, вышел вперед; его обычно добродушное лицо перекосилось от ярости.
– Черт побери! Где она, я вас спрашиваю?
Форликар, который всегда считал, что чем крупнее противник, тем больше на нем пространства для его кулаков, выступил вперед, с удовольствием предвкушая хорошую драку.
– Сначала скажи, кого вы ищете, приятель: в этом заведении достаточно шлюшек.
– Шлюшек? Ах ты, грязное отродье Бедлама! – Хоуп Деферт с яростным криком приподняла юбки и с размаху ударила Форликара ногой в то место, которое мужчины больше всего защищают и с наибольшим удовольствием используют. Тот взвыл и согнулся пополам.
