Джейсон вздохнул, разжал кулаки и рассеянно кивнул. Ему необходимо остаться одному и подумать. Мари не виновна в том, что здесь произошло… Этого следовало ожидать, хотя все ее последние поступки были похожи на действия женщины, потерявшей рассудок. Джон Ло – конечно, все это из-за него. Шотландец чертыхнулся про себя. Если бы этому дамскому угоднику не приспичило остаться с ней наедине, ничего подобного не случилось бы.
Подошли Форликар и Рамад, обследовавшие разрушения на острове.
– Ну?
– Ничего нового. Они привели в негодность две пушки, но все остальные действуют. Хоуп кормит арестованных. Говорит, если капитану это не нравится, то он…
– Не важно, что она говорит. – Джейсон уже слышал кое-что о Хоуп и ее необузданности. – Пусть продолжает.
Форликар с облегчением кивнул:
– Я и сам решил с ней не спорить: она пригрозила сварить моего попугая.
– Мы уже погрузили питьевую воду, – устало проговорил Рамад. – Завтра возьмем фрукты и мясо и можем сниматься с якоря.
– Сниматься? Зачем? Куда мы направляемся? – Форликар недоуменно заморгал.
– В море, – коротко ответил Джейсон. – Куда же еще? Я должен возместить Джону Ло его золото, иначе все побережье будет для нас закрыто.
– Нелегкая задача.
– Ненамного труднее, чем убедить его, что мы не замешаны в налете на склад. Форликар, ты присмотришь за пушками на берегу. Не имею понятия, как капитан Грегори узнал о Мистере и кто еще о нем знает, но мне вовсе не хочется, чтобы «Баньши» попал в западню.
– Слушаюсь, капитан.
Небо стало пурпурно-розовым, и это подсказало Джейсону, что приближается вечер.
– Они не сожгли дом, – неожиданно проговорил Рамад.
– Что?
– Я прошел по тропинке до плантации. Дом не тронули. Метис все так же сидит и ждет ее.
Джейсон почувствовал, как в душе его снова поднимается гнев.
– Кому какое дело до метиса? И почему ты рассказываешь об этом мне?
– Потому что тебя это интересует.
– Убирайся отсюда, болван!
Однако Рамад ничуть не обиделся.
– В своей жизни я много чего натворил, Джейсон Брэнд, и хорошего, и плохого. Но за что бы я ни брался, я всегда знал, для чего это мне нужно.
– Ну и?..
Рамад бросил на своего капитана долгий взгляд, повернулся и, ступая след в след, пошел по пляжу за Форликаром.
Ох уж эти фанатичные непокорные турки! Свяжешься с ними и потом обязательно пожалеешь… Оставшись один, Джейсон еще долго кипел гневом, но в конце концов тоже медленно двинулся в сторону тропинки между деревьями.
– Я прекрасно знаю, почему я здесь. Потому что она меня предала. – Он даже испугался, услышав свой собственный голос. – Я приехал мстить, но судьба это сделала за меня. Англичане меня опередили, значит, так тому и быть. Она меня унизила в глазах команды, в глазах французов. Такое Джейсон Брэнд никому не прощает.
Продолжая бормотать проклятия себе под нос, он поднимался по тропинке, спотыкаясь о булыжники и чертыхаясь на каждом шагу, вновь и вновь переживая все происшедшее. Ну да, она каким-то образом узнала о его интрижке с Анжеликой – ему-то что?..
Незаметно для себя он добрался до вершины и растерянно огляделся. Почему он оказался здесь? Джейсон резко обернулся:
– Мари?
Вдали послышался чей-то удаляющийся смех. Или это ему только показалось?
Здесь они когда-то разожгли костер и их тела сплелись в объятии, тая от страсти. Теперь все это в прошлом – она ушла из его жизни, и он должен ее забыть, забыть, и все. Она заслужила то, что получила.
И все-таки… Все-таки она ни в чем не виновата. Это он использовал Мари, играл ее любовью, чтобы спастись самому. Кто из трусости не хотел признать правду? Кто бежал от этой правды в объятия к другой женщине?
Внезапно он понял… Эта боль, это чувство невосполнимой утраты ничем не отличаются от того, что испытала Мари. Он сам оттолкнул ее – любил, а теперь безвозвратно потерял.
Ну нет, только не это! Пока он жив, еще есть надежда. Сейчас Грегори везет Мари в Англию, чтобы там предать суду, который скорее всего приговорит ее к виселице. Значит, ему надо спешить! Но… разве не безумие думать об этом? Или это и означает любовь?
Том Ганн яростно рванул зубами кусок дымящейся свинины и сверкнул глазами на Лупа, державшего его на прицеле. Поучер с демонстративным безразличием сплюнул в огонь.
Шелби положил руку на плечо Ганна. Кроме них троих, никого с корабля Мари в живых не осталось.
– Спокойно, Том. Таким храбрецам, как этот, дай только повод.
– Да я при первом же удобном случае двумя пальцами шею ему сверну.
Луп на всякий случай отошел подальше.
– Еще хотите?
В кружок протиснулась Хоуп с дымящимся котелком в руках.
Поучер протянул чашку, и Хоуп тут же наполнила ее.
– Что он собирается делать, как ты думаешь? – шепотом спросил Шелби.
Она покачала головой:
– Похоже, ничего хорошего. Форликар говорит, он долго бродил один, и сейчас к нему лучше не приставать с вопросами.
– Пропади все пропадом! Но вот что я тебе скажу. С Томом Ганном у него этот номер не пройдет.
– И со мной тоже, – храбро добавил Шелби.
