— Не будь я охотником Асатуром, если тебе дам переварить украденное! — поклялся старик и на рассвете по лисьему следу ушел в горы.
— Дед твой на охоту отправился, — сообщила Камо бабушка Наргиз.
День этот был выходным. Приготовив уроки, Камо разыскал Армена и Асмик и сказал им:
— Идем к Грикору.
— Что случилось? — обеспокоилась Асмик.
— Пойдем, потом узнаешь.
Грикор с увлечением помогал колхозному пастуху поить телят, вернувшихся с пастбища.
— Ого! — воскликнул он, увидев товарищей. — Вы зачем? — Грикор, когда ты окончишь свою работу?
— С вашей помощью в пять минут, — пошутил Грикор.
— Ну что ж, давай ведра…
— Нет-нет, мы уже кончили. Что у вас?
— Грикор, идем на Дали-даг, — сказал Камо.
— А что там есть? Что-нибудь съестное?
— Уж если охотник Асатур со своим Чамбаром туда пошел, то, надо думать, там и съестное найдется.
— Что же вы, коли так, раздумываете? Идем скорей, не то дед Асатур весь шашлык один съест! — в притворном ужасе завопил Грикор и бросился из хлева.
— Погоди, не торопись! — сделал попытку остудить — amp;ш пыл Камо. — Он за лисой пошел. Какой там шашлык!
Грикор остановился. Его черные, похожие на виноградины глаза были полны смеха.
— А чем хуже шашлык из лисы?… Что ест лиса? Кур. Почему же мясо лисы должно быть хуже всякого другого? — спрашивал он с притворным изумлением.
— Но ведь лиса и мышей ест, — брезгливо сказала Асмик.
— Чем же мышь погана? Она ведь только зерно грызет да сахар.
— Скажи ему, пусть не говорит таких противных вещей, — обернулась Асмик к Камо.
— Не люблю я, когда эти интеллигенты морщатся, да еще от чего: от шашлыка из лисьей печенки!… Да ну идемте же скорее!
С шутками и смехом они поднялись на склон горы, где на снегу виднелись следы недавно прошедшего человека. За ним шла собака.
— Следы деда и Чамбара! — обрадовался Камо.
По этим следам, за дедом и собакой, пошли и наши ребята.
Все вокруг было покрыто белым-белым снегом. Солнце сверкало так ярко, что глаза слепило. Казалось, мириады алмазов были рассыпаны по горным склонам.
Первый снег в горах!
Мрачная, туманная осенняя пора, когда все в природе окутано мглистым.сумраком, как только выпадает первый снег, сменяется светлыми, прозрачными днями. Небо становится ясным и мирным, его лазурь — гуще и ярче. Во всем своем великолепии возникают на ее фоне вершины высоких гор. Приятно греет еще горячее солнце первых дней зимы, и снег тает, струйка за струйкой стекая в ущелья.
Ребята остановились на одном из склонов и залюбовались сверкающим под солнцем горным пейзажем. Лучи солнца, падая на снег, преломлялись в нем и, отражаясь, ласковыми волнами касались детских лиц.
— Какой чудесный день! — прошептал Армен, — И у зимы есть своя прелесть.
— Стройся! — скомандовал Камо.
Ребята спустились в балку, а из нее снова начали подниматься вверх.
Следы старика то спускались в ущелье, то проходили по краям утесов, смотря по тому, где лежал путь лисы. В одном месте на снегу были разбросаны гусиные косточки и перья.
— Ах ты, бедная птица! И как же ты это свою душеньку отдала? И какой ветер унес твои перышки?… Ах ты, моя красавица! — притворно убивался Грикор, подражая старушечьим причитаниям.
А Асмик стояла молча над раскиданными по снегу перышками, и сердце ее сжималось от боли: ведь это были останки одного из ее птенцов!
— Не горюй, мой дед этого так не оставит! — уверенно сказал Камо.
Ребята продолжали карабкаться на гору.
Наконец за одной из ее складок они увидели охотника с ружьем за плечами и огромным кинжалом на боку.
Чамбар приветствовал ребят веселым лаем. Он подбежал к ним и, ласкаясь, прижимался к их ногам. Асмик погладила собаку и угостила конфеткой:
— Нарочно для тебя принесла, Чамбарушка.
— Мне тоже дай, — протянул руку Грикор. — Или я, потвоему, и собаки не стою?
— Стоишь, даже больше стоишь, но разве не Чамбар спас нашего Камо?
Девочка сказала это с таким теплым чувством, что Камо покраснел до ушей.
— Дедушка, шашлык готов? — еще издали крикнул деду Грикор.
— Куда это вы идете, львята мои? — весело встретил ребят охотник. — Ну, раз пришли, хорошо сделали: познакомьтесь с лисьим нравом, — добавил он, садясь на снег и закуривая трубку. — Здорово, проклятая, измучила меня. Вы только поглядите на ее штучки. Спугнул я ее там, внизу, выгнал изпод одного камня… Только прицелился — как она бегом на голое местечко, на горе, где снег сдуло ветром. Гляжу, а в глазах рябит, ничего не вижу… А ну, кто из вас скажет: зачем это лиса, оставив снег, на голое место бросилась? — вдруг перебил свой рассказ старик.
— Дарвин говорит, — сказал Армен, — что животные своим цветом приспособляются к окружающему. Лиса на белом снегу была бы тебе хорошо видна, а в траве она незаметна: мех-то ее цвета сухой травы и земли.
Старик был изумлен: откуда мог знать о таких вещах Дарвин?
— Ну, слов нет, Дарвин, конечно, был охотником, — разрешил эту загадку старик. — Да, так вот, — продолжал он, — смотрите, что лиса потом сделала. Перебежала через холм, я — за ней. Вдруг слышу — за мной камень покатился. Оглянулся — лиса позади меня… Как успела? И зачем это?
