– Я знаю, что ты любишь всех четвероногих и точно будешь о них заботиться, а не возьмешь наиграться на пару дней, а потом мама-папа выносите какашки сами. Но я не могу это одобрить. Пойми. Мы сегодня здесь, завтра на другом конце страны. Это жестоко стать семьей для животного на какое-то время, а потом развести руками, мол, извини, Барбоскин, мы переезжаем в Магадан и тебе там места нет. Здесь как раз-таки гуманнее не давать животному ложную надежду на долгую и счастливую жизнь в нашей семье. Оно ведь как ребенок, будет страдать от разлуки с семьей. Мы кочевники, а у домашнего животного должен быть реальный дом, постоянный. Обещаю, когда-нибудь, когда мы осядем на ПМЖ в каком-нибудь прекрасном месте, ты утолишь свою жажду заботы о питомце.
Дядю Женю, папиного школьного друга, я знала с рождения. Он часто приезжал к нам в гости с тетей Катей и с дочкой Аришкой, моей подружкой. Когда-то они с папой даже вместе работали, но потом дядя Женя переквалифицировался в бизнесмена. И все пытался уговорить папу бросить службу, рассказывая о перспективах вольной и богатой жизни.
– Игорех, ну ты подумай серьезно, вон и Наташка не против. С меня доля в бизнесе, ты знаешь, я только рад буду такому партнеру, будешь моей правой рукой. Захочешь, потом свое дело откроешь, ты же голова! Если ты у черта на куличках из богом забытых застав умудряешься образцово-показательные части сделать, то в бизнесе быстро попрешь. Кирюша с Тёмой друзей постоянных заведут, девчонки в одном классе учиться будут. Тёмыч в нормальную спортивную секцию на постоянку пойдет, Кирюшка перестанет скакать с одних танцев на другие. А мы как в старые добрые времена будем на рыбалку ездить, в кино нашим табором ходить. В любой момент, как приспичит, возьмем билет на самолет – и рванем с семьей на отдых. Или просто в любой момент, когда кости погреть захочется.
Дядя Женя знал, на какие педали давить, ведь если с самолетами-перелетами в нашей семье нехватки не было, то с отпусками была напряженка, а уж с заграницей тем более.
– Жека, отстань, сам все знаю. Не трави душу. Вон, Наталья сейчас кипятком писать от твоих речей начнет. Не могу я бросить службу. Знаю, что дурак. Я, знаешь, все еще верю в свою профессию, в российскую армию, в дух воинства и честь защищать Родину. Но кто если не я поможет сохранить былую мощь нашей оборонки? Мало сейчас здесь рук и мозгов. Я когда приезжаю на новое место, рыдать охота от увиденного, руки так и чешутся все переделать, я хочу, чтоб молодые пацаны гордились своей страной и не только защищать ее умели, но, и чтобы служили по-человечески. Без дедовщины и разрухи. Я как представлю, что мой сын попадет служить к самодурам и у него крыша в казарме рухнет, так кровь закипает. Не брошу. По крайней мере не сейчас.
– Тёме служить не обязательно, ты же знаешь. С твоими связями, да моими деньгами, все чин-чинарем сделаем. Игорь, ну дурака не валяй. Мужиками не только в армии становятся, ты-то знаешь. Ты уже давно долг Родине и за себя, и за него, и за внуков будущих отдал.
– Я заставлять не буду. Захочет – пойдет в армию. Не захочет, я настаивать не буду, помогу. Не в этом дело. Я не геройничаю, я правда люблю свою работу и знаю, что многое могу сделать. Вот меня и кидают из части в часть, воспитывать не только солдат, но и будущих офицеров, чтобы видели, что армия – она как женщина, если ты к ней с любовью и пониманием, ответственностью, она ответит тем же.
– Да после всего дерьма, что ты видел, ты еще в это веришь?
– Верю, Жень, верю. Закрыли тему. Давай, рассказывай, че там у тебя за приключения, ты говорил у тебя там “война и немцы” в твоем расчудесном бизнесе.
Мы с мамой, тетей Катей и Ариной ушли, чтобы не мешать мужским разговорам, пошли погулять в город, поесть мороженое, да по магазинам. На следующий день наши гости уехали. И это был последний раз, когда я видела тетю Катю и Арину.
4.1
Они погибли спустя месяц. Мама плакала на кухне, когда папа что-то говорил о рисках бизнеса, больших деньгах, бандитских разборках и что нужно срочно спасать дядю Женю, иначе он с ума сойдет от горя. Я не знала подробностей, о таком не очень-то хочется расспрашивать. Я стала плохо спать, бояться всего на свете, мне все время казалось, что я тоже могу вот так раз – и умереть. Сколько себя помню, я и риск стали параллельными вселенными, которые никогда не пересекаются.
Папа тогда взял отпуск на целый месяц. Его не хотели отпускать, но он пригрозил, что уйдет в отставку и начальство пошло навстречу. Нас он с собой не взял, только спустя неделю после похорон купил билеты и нам.
Мы приехали к дяде Жене и не узнали его. Он постарел, осунулся, даже ростом как будто стал меньше. Словно воздуха в нем почти не осталось. В квартире стоял невыносимый запах сигарет и пьяных мужиков. У меня аж голова закружилась, я начала закашливаться и меня вырвало прямо посередине коридора.
