— Не за что его прощать! — выкрикнула она. — Ни в чем твой папка не виноват!
Солнечный октябрьский день. Лиственный лес поредел, сквозят горы. Ярко-желтая опавшая листва заполняет дно каменистых оврагов. Кажется, что это ручьи охры, стекающие к Волге.
Лощиногорский берег. Вся прибрежная кромка лощины обставилась стальными копрами и кранами. Одни из них на суше, другие же на плавучих стальных островках. Издали они — как нефтяные вышки, вблизи похожи на поднятые дыбом фермы железнодорожного моста.
День и ночь с резким, словно удар бича, звуком стали о сталь, с присвистом пара лупят в наголовники шпунтин стальные молота́.
На большом котловане митинг: как раз накануне Октябрьских торжеств правый берег вернул себе Красное знамя, и вот два празднества как бы сливаются воедино.
Празднично разодетый Лощиногорск весь сегодня в котловане. Ярчайших красок косынки, шапочки, шарфики там и сям расцвечивают толпу, словно первый осенний багрец, тронувший чернолесье.
Вот звучит зычный и долгий гудок, отдаваемый гулом Богатыревой горы. И стрелы экскаваторов застывают.
Народ с бровки котлована хлынул в его исполинскую чащу.
Крытый кумачом помост, а на нем стол президиума установлен, близ комсомольско-молодежного экскаватора, на площадке еще не взятого экскаваторами твердого острова, который высится на самой середине котлована.
Алый вымпел реет и трепещет от ветра на верхушке стрелы комсомольско-молодежного «Уральца». Вот Иван Упоров и еще кто-то из комсомольцев несут к агрегату большое, из дерева вырезанное изображение голубя. Сергей Титов с помощью Петра Доценко принимает у них голубя из руки в руки, втягивает в кабину экскаватора и укрепляет в черном пролете дверей.
На бровке котлована звучит баян. Молодежь затеяла танцы.
На самом обрыве видны грузовики, одетые в кумач. Это подвижные буфеты.
На одном из них властно-весело, расторопно орудует Тамара. На ее голове накрахмаленный белый кокошник. Смеется, перешучивается с теми, кто толпится возле машины, ожидая кружки пива. А у самой глаза, полные жалобной тоски, то и дело устремляются поверх голов — туда, где среди котлованской молодежи ораторствует о чем-то Василий Орлов. Но он и взглянуть в ее сторону не хочет.
С Орловым стоят Доценко, Галина, Аркадий Синицын, Упоров, Леночка Шагина, Лора Кныш, Светлана Бороздина и Тайминская. К ним зигзагами пробирается Сатановский, машет рукой.
Вот он пробился, отдувается и начинает неторопливо здороваться с каждым за руку.
Василий Орлов, пожимая ему руку, на секунду задерживает ее в своей и говорит, указывая на большую, ветками хвои изукрашенную Доску почета:
— А что я вам говорил? Неплохо ваша фамилия выглядит. Ну, поздравляю!
Сатановский благодарит, затем обхватывает Орлова за плечи, дружески трясет его.
— Полно, полно тебе! — говорит Сатановский. — Что я? Скромный геодезист. Ты — другое дело. Только и слышишь: «Щиты Орлова, щиты Орлова!»
Здороваясь с Доценко, Сатановский похлопал его по плечу:
— А вот и второй герой дня. Ковш Доценко, — вы шутите? Ну, Галина Ивановна, стало быть, позвеним ковшами?
Сатановский поздоровался с Ниной. Протягивает руку Светлане. И вдруг происходит нечто неожиданное: Светлана, глядя ему в лицо, бледная, прячет свою руку за спину.
Ананий Савелович секунду стоит в растерянности. Но тотчас же улыбка появляется на его лице.
— Да! — говорит он. — Ведь мы уже здоровались с вами сегодня. Я и забыл.
И он хотел пройти мимо, к Аркадию. Но в это время, заставив Сатановского вздрогнуть, слышится безжалостный голос Светланы:
— Не здоровалась я с вами сегодня и никогда здороваться не буду.
Она произносит эти слова без выкрика, раздельно и четко, но это уже на пределе ее сил, и она решительным шагом отходит прочь.
Обескураженный Сатановский разводит руками.
— Не понимаю... не понимаю... — бормочет он. — Какое у нее право оскорблять меня? Экспансивная девушка! Я потребую у нее объяснения! Я не могу позволить, чтобы со мной обращались так!
— А, бросьте! Не придавайте значения. Кто-нибудь натрепал на вас, она поверила, ну, вот...
В это время Синицын видит, что Орлов и Тайминская уходят. Орлова встревожило поведение Светланы.
— И что это с девочкой сталось? — тихонько говорит он Тайминской. — А ну, пойдем, Нина, догоним ее. Боюсь я за нее. После истории с отцом она всех сторонится, отшатнулась от всех. Пойдем!
Нина молча кивнула головой. Но едва они сделали несколько шагов, их остановил голос Аркаши Синицына.
— Эй, эй! — крикнул он Орлову. — Куда ж ты, Васенька? Хоть бы пивком угостил!
Вне себя от досады, Василий остановился.
— Не бойся, Аркадий! — сказал он. — За мной не пропадало. А сейчас — сам видишь — к пиву не пробраться.
— Чепуха! — ответил Аркадий. —У тебя ж там протекция.
Он рассмеялся и показал в сторону Тамары.
Орлов так посмотрел на него, что Синицын поспешил исчезнуть в толпе. Светлану они уже потеряли из виду.
В стороне от всех Орлов остановил Нину.
— Слушай, Нина! — волнуясь, заговорил он. — Давно хотел поблагодарить тебя за всю твою помощь. Да боялся, не смел...
— Не за что меня благодарить. Сделала то, что обязан был сделать каждый.
