Утром Вениамин первым делом хватился пасынка, поскольку голова была чугунной и измученный алкоголем организм нуждался в срочном оздоровлении. Но Антона не было ни в его комнате, ни на кухне. Лишь выйдя на улицу, он увидел, как тот деловито, прямо-таки по-хозяйски осматривает дом снаружи. И задумчивость, с которой пасынок почесывал при этом затылок, говорила о том, что он явно прикидывал его стоимость. Отчим вспомнил о своем опрометчивом приглашении и схватился за сердце: «Продаст! Ей-ей, продаст. Не успеешь и глазом моргнуть. Морда-то теперь еще наглее, чем была. Надо хоть книгу домовую спрятать». С такой мыслью он шустро юркнул назад и поделился с Одаркой своим наблюдением и выводами. Мать, будучи не лучшего мнения о сыне, не преминула обвинить супруга: дескать, дернуло тебя пригласить его. И неважно, что инициатором этого была именно она, Вениамин не спорил.
– Язык мой – враг мой, – глубокомысленно изрек он.
Сама она выразилась еще определеннее:
– Язык-то – враг или нет, неизвестно, а вот что он – враг, это точно. И в гроб нас загонит, попомни мое слово. Придумай что-нибудь, Веня. Откажи от дома, пока не поздно.
– Да нет, поздно. Не он набивался, сами пригласили. Тем паче, имеет он право тут жить. Прибавь к этому, что он сейчас в героях. Если не врет, конечно. Подождем, может быть, не понравится и сам откажется. А нет – тогда уж будем думать.
– Ага, так он тебе и откажется, жди, – гневно вскинулась хозяйка, но тут же испуганно зашипела: – Тише!
Вон идет. – И замолчала, суетливо прибирая давно прибранную кровать.
Антону достаточно было одного взгляда, чтобы понять, какой разговор происходил между его горячо любимыми родственниками. Другого он и не ожидал, поэтому не подал виду, что чем-то обеспокоен. Наоборот, весело и непринужденно выставил на стол очередную бутылку, улыбнулся и хитро подмигнул Вениамину:
– Ну, как, будем поправлять здоровье?
– Дак это... – смешался отчим, бросив взгляд на супругу.
– Ох, да тебе же, наверное, нельзя? – вроде бы только теперь вспомнил о болезни отчима Антон и сделал попытку убрать водку. Но задержался в нерешительности: – Или?
– Нельзя будет на том свете, – торопливо подсел к столу отчим и пояснил с ухмылкой: – Там стаканы без дна будут – сколь ни наливай, не нальешь. Где ты там, мать? Принесла бы чего закусить.
А она уже и без его напоминания спешит с капусткой солененькой.
Выпили, закусили. Антону уже и по делам бежать надо, но не забыл им еще одну бутылку оставить и даже речь шутливую сказал:
