Уже издали мы увидели огромные белые ящики с частями самолетов. Большое летное поле было заполнено самолетами в разной степени готовности. На одном краю аэродрома стояли уже готовые к пробному вылету истребители и бомбардировщики, а на другом только распечатывались ящики с фюзеляжами или моторами. Работа кипела. Советский инженер Алексеев давно освоился с обстановкой в чужой стране и был своим человеком как здесь, так и в Картахене. Он-то и встретил нас, обратившись прежде всего к Смушкевичу, как своему прямому начальнику, с полуофициальным докладом о ходе работы. Как бы угадывая желание начальства, он начал свое сообщение с количества самолетов, уже подготовленных к вылету, а потом перешел к срокам сборки остальных. Последние дни в воздухе было спокойно, и работать удавалось почти круглые сутки – днем и ночью. Еще пять-шесть дней, и тогда «серый волк» будет совсем не страшен. Аэродром временно опустеет.
Я. В. Смушкевич и И. Сиснерос были в родной стихии, они с удовольствием оглядывали каждую готовую машину. Авиация хорошо поработала под Гвадалахарой, ее справедливо считали основной «виновницей» разгрома итальянского корпуса и на нее возлагали большие надежды в будущих операциях. Не вмешиваясь в «чужое дело», я со стороны наблюдал, каким огромным уважением пользовались у летчиков Я. В. Смушкевич и И. Сиснерос. Это был наглядный пример дружной совместной работы советских добровольцев с испанскими друзьями под руководством сработавшихся командующего ВВС Испании и нашего старшего советника.
В маленьком домике на краю аэродрома, на берегу моря, собрались большие и малые авиационные начальники. Тут не было разложено никаких карт и не оперативные, а технические вопросы были предметом обсуждения. Сколько самолетов, куда их желательно поскорее отправить, какое количество летчиков налицо, как готовить испанских товарищей, чтобы они быстрее овладели нашими «чатос» и «катюшами». Большинство сидевших здесь я знал. Ведь через Картахену и этот аэродром прошли почти все наши добровольцы. Многие настоящие фамилии были установлены позднее, уже на Родине, например П. Рычагов, С. Тархов, А. Серов, А. Сенаторов и другие.
Встречаясь с некоторыми из них несколько лет спустя во Владивостоке или в Москве, мы с удовольствием вспоминали трудные, но памятные времена гражданской войны в Испании.
Вернемся, однако, к Смушкевичу. Перед поездкой в Испанию он командовал авиабригадой в Белорусском округе и пользовался большим авторитетом, потому что сам отлично летал, мог всегда показать, как нужно работать. В Испании его уважали и любили. Знание своего дела и отвага в боевых условиях не могли не покорить сердце любого подчиненного. Настоящий авторитет не создается присвоенными званиями или назначением на высокую должность. Только на деле можно доказать, что звание дано правильно и в назначении начальство не ошиблось. Особенно быстро все становится на места в боевых условиях. Так было и с Яковом Владимировичем Смушкевичем.
«Ну, поехали в Картахену», – вставая, обратился ко мне Смушкевич, когда все вопросы были решены. Ему было по пути, так как в Мурсию отсюда нельзя было попасть иначе, как через военно-морскую базу. Сиснерос, помнится, решил остаться на аэродроме.
В старом большом доме Капитании нас встретили командир базы Руис и Хуан Гарсиа. Пока готовили кофе, а для любителей (из русских) чай, разговор зашел о событиях последних недель. После победы под Гвадалахарой сгладилось неприятное впечатление от февральского наступления мятежников на Юге. Казалось, у республиканцев достаточно средств и людей, чтобы одолеть врага, но и противник набирал силы, ширилась интервенция немцев и итальянцев.
Беседа оживилась, когда в комнату вошли командующий флотом М. Буиса и В. Рамирес – неистовый андалусец, командир флотилии эсминцев. «Муча хенте! (Сколько тут народу!)» – не смущаясь, громко воскликнул шумливый дон Висенте, в то время как скромный Буиса спокойно прошел и, сняв форменную фуражку, начал вежливо здороваться по очереди со всеми.
Антонио Руис был гостеприимным хозяином, и, когда у него собирались гости, он беззаботно откладывал все свои дела и принимался угощать друзей. Он, безусловно, жалел, что дело клонилось к вечеру и с темнотой могли появиться самолеты. Правда, на этот раз все обошлось благополучно.
