С июня и до конца октября длилась трагедия неравной борьбы храбрых, но плохо вооруженных и наспех подготовленных борцов за Республику против многочисленной немецко-итальянской авиации и бронечастей, наступающих с востока на запад. Корпус басков, до тех пор стойко сопротивлявшийся, не выдержал, и противник в первой половине июня начал бои в непосредственной близости к Бильбао, прорвав Синтурион, – пояс обороны, от которого зависела судьба столицы Басконии. Сотни тысяч беженцев заполнили в эти недели шоссе, ведущее в Сантандер. К тому времени мятежники сосредоточили на этом участке фронта весь флот и установили более тесную блокаду портов. Республиканский флот вынужден был перебазироваться в Сантандер, где не было запасов топлива, зенитной обороны и ремонтных средств. «Диес» и «Сискар» в меру своих сил охраняли берег от десанта. Они не раз выходили в море, но днем были слабы, чтобы сразиться с крупными надводными кораблями мятежников, а ночью были заняты конвоированием многочисленных судов, двигавшихся в Хихон. Несмотря на превосходство сил мятежников, эсминцам удавалось неоднократно прорывать блокаду и обеспечивать приход транспортов с продовольствием и топливом. Иногда они шли на хитрость: один эсминец вступал в бой с крейсером, увлекая его за собой, а другой тем временем конвоировал транспорт в порт. Если на кораблях не было еще должного порядка и умения грамотно воевать, то в храбрости личному составу отказать невозможно. Подводные лодки отважно, хотя и безуспешно не раз атаковали «Серверу», заставляя его покидать район маневрирования.
После падения Бильбао положение на сухопутном фронте в течение двух месяцев оставалось стабильным, что давало возможность подводным лодкам и надводным кораблям действовать более активно. Подводные лодки затрудняли фашистскому крейсеру «Сервера» осуществлять эффективную блокаду республиканских портов, а надводным кораблям удалось за это время провести в Сантандер и Хихон порядка семи-восьми транспортов, принадлежавших нейтральным странам, с вооружением, бензином и продовольствием, столь необходимыми для нужд фронта и местного населения. В этот же период в Сантандер прибыл из Картахены танкер «Валлетта» с топливом и артиллерийскими снарядами для эсминцев. Танкер прошел через Гибралтар под флагом нейтральной страны. В конце августа 1937 г. под давлением превосходящих сил противника, наступавших от Бургоса на Сантандер, его пришлось оставить, а республиканские войска, отошедшие в Сантандер, на отмобилизованных рыбачьих судах перебросить в Хихон. В этот период подводная лодка С-6 под командованием Н. П. Египко вывезла группу советских добровольцев, в том числе и Горева, некоторых офицеров штаба фронта и часть гражданского руководства из окруженного Сантандера в Хихон. В полночь при выходе из Сантандера подводная лодка С-6 была атакована противником, но ее командир, своевременно обнаружив противолодочный катер мятежников, несущийся на большой скорости на пересечку курса подводной лодки, скомандовал срочное погружение, С-6 ушла на глубину и изменила курс, благодаря чему избежала атаки противника и благополучно доставила своих «пассажиров» и грузы в Хихон, куда к тому времени отошла основная часть республиканских войск Северного фронта, до 21 октября защищавших рубежи республиканского Севера. До последней возможности действовали и корабли.
Подводная лодка С-6 в середине октября 1937 г. в результате попадания авиационной бомбы противника стала непригодной для использования и была затоплена своей командой. Эсминец «Сискар» до последнего момента оставался в Хихоне для эвакуации командования фронтом и руководства Астурии, но 21 октября 1937 г. был потоплен авиацией в порту Хихон. Эсминец «Диес» и подводные лодки С-2 и С-4 ушли во Францию. После этого эвакуацию разрозненных групп республиканских бойцов и местного населения производили на мелких рыболовецких судах. В тот же день северные провинции перешли в руки мятежников.
10 октября 1936 г. я вылетел в Картахену. По просьбе республиканского правительства из Советского Союза намечалась отправка первых партий военного груза. Накануне я посетил И. Прието. Беседа состоялась у него на квартире поздно вечером. За чашкой кофе с коньяком дон Индалесио разговорился и, как мне показалось, хотел подчеркнуть неофициальность нашего разговора. Он с похвалой отозвался о переходе флота из Средиземного моря в порты северных провинций, хотя и не предложил распить обещанную в свое время бутылку шампанского.
