К осени же закончили основные строительные работы. В промзоне предусмотрели место для паровиков, сделали бревенчатые фундаменты для печек. В жилых домах тоже, плюс наделали нужное количества поташа. Дело за малым, сделать стекло, рамы, окна, печки, металлические части к ним. Начать и кончить. Много засолили помидоров, огурцов, кабачков, да и местных овощей, включая капусту. Ржи, как дед и предсказывал, было на треть меньше чем в прошлом году. Осталось убрать картошку, корм для животины, да коноплю. Крапиву оставляли на весну, так лучше, бабы сказали. Заготовили сена для Машки, кролики наши разжирели, напилили деревьев. Буревой и Кукша, пока я занимался оружием, гоняли на лесоповал на тракторе. Осталось только привезти лес, да выкорчевывать пни.
Первое сентября было забавным. Я объявил День Знаний, и торжественную линейку. Никто не знал, что это за День Знаний, и какая такая линейка. Но «торжественно» — это поняли все. Поэтому с утра напарились в бане, постирали заранее всю одежду, нарядились в самострелы, даже дети в свои детские. Я всех построил всех в линию посреди села, возле вкопанной мною лично длинной тонкой сосны.
— Товарищи! — все посмотрели друг на друга, — сегодня мы отмечаем наш первый День Знаний. В моем мире каждый год в этот день начиналась учеба. Наша учеба тут начнется с тяжелого, но необходимого Знания. Все мы знаем про ухоронку в нашем лесу, все мы тренировались убегать туда при опасности. Теперь мы будем получать новое Знание. Как защитить ту самую ухоронку, если враги последуют за нами. Это будет наше первое и Главное знание, как сохранить себя. Ура, товарищи!
Строй молчал, не понимания чего я от него хочу. Четырнадцать человек в камуфляже, берцах, с банданами на головах и самострелами через правое плечо. Я начал тянуть веревку у вкопанного бревна. Из коробки под ней потянулось красное полотнище. Все недоуменно смотрели на меня. У нас такое означало опасность. Я поднял его на самый верх, на все три метра. Порывом ветра небольшое полотно развернулось. На нем красовались знакомые в моем времени всем символы. Серп и молот. Единение труда крестьянского и пролетарского, ремесленного. Народ затих, рассматривая.
— Это что? — первым спросил Буревой, он возглавлял строй, я всех поставил по росту.
— А это флаг торжественный, наш, праздничный. Красный цвет в нем не опасность, а кровь, пролитая за лучшую жизнь нашими дедами, отцами, братьями. Желтый цвет — это пот, пролитый на поле, в кузне, на лесоповале. Серп — символ крестьянского труда, молот — ремесленного. И нет тут над нами ни князей, ни царей, ни угнетателей каких. Теперь мы вооружены, и сможем дать отпор, хотя бы мелким группам бандитов да тем, кто поживиться к нам придет. Так ведь?
— Так, — нестройно ответило село, продолжая рассматривать знамя.
— И значит, Ура, товарищи! — я выделил голосом» Ура».
— Ура, — опять нестройно прозвучало со стороны строя.
— Ура!
— Ура! — теперь веселее.
— Ура! Ура!! Ура!!!
— Урааа-а-а-а-а-!!! — народ закричал теперь уже хором, и радостно, дошел до них смысл слов моих.
Такой вот получился День Знаний.
— С флагом это ты здорово придумал, — в середине октября, на лесоповале мы отдыхали с Буревоем на пеньках, — теперь знак свой у нас есть, завсегда нас отличить теперь можно.
Это точно. После памятного Дня Знаний, село как с цепи сорвалось. Бабы начали покрывать серпами-молотами все, до чего смогли дотянуться. Вышивали на подушках, на ремнях, на одежде. Даже пришлось отдельное совещание провести, упорядочить символы наши.
Теперь на рукавах камуфляжа красовались нашивки, в виде серпа и молота, внутри красной звезды. Этот символ я тоже ввел, объяснив его смысл близостью к небесным покровителям и готовностью проливать кровь. Серпы и молоты — теперь только на торжественной одежде, нечего на трусы их лепить. Замараешь знак с испугу — весь род потом перед предками не отмоется. Знаком опасности же стал синий флаг, его поднимали вместо красного знамени. Раз в неделю, по воскресеньям, мы поднимали наш флаг с серпом и молотом. Народ привык, и к семидневной неделе, и выходному при поднятом флаге.
Я вообще пришел в необходимости символов, наблюдая за деревней. Как-то все стало обыденно. Не хватало праздника. Даже посиделки в честь дня урожая напоминали просто пьянку безалкогольную, чем праздник. Душа хотела Первомая, в вокруг был только лес да наша деревня с тяжелым, монотонным трудом.
