Мне всегда интересно было, как куча самых различных факторов двигала исторический процесс. И именно как процессы я историю в школе и универе и запоминал. И мои знания подсказывали мне, что любые процессы проходят одинаково, что у нас, что у инков, что у немцев, что у американцев. Сейчас тут происходит процесс формирования того строя, что в наше время назовут феодализмом. Кучки гоповарваров по всем своим маршрутам осели на земле, смешались с местным населением, стали формировать военную аристократию. Те кто их кормит становятся крестьянами. Военная аристократия перерождается в правящий класс, который уже не столько хочет в походы ходить, сколько на лаврах почивать. А значит, формируется политический класс. Но в походах тоже заработать можно, да и войско тренировать надо, поэтому уже князья формируют дружины, которые от их имени ходят в военные походы за добычей. И поддерживают класс торговцев, которые позволяют осуществлять обмен ресурсами. И класс ремесленников не сидит без дела — дает товары на продажу и поддерживается заказами на оружие для дружин, предметы роскоши для правящего класса. А для всего этого нужно зерно, чтобы их всех кормить. Зерно дают земледельцы, но они люди свободные, прижмешь посильнее — уйдут на свободную землю, как сделал Буревой. И тут пути Европы и наших мест, славянских государств, начали расходится. Их крестьянам бежать было не куда — на востоке славяне, то есть мы. Да еще и власть европейских феодалов поддержана церковью, которая внушает людям, что тут язычники, и переход сюда может погубить душу. Им деваться некуда.
А наши земледельцы бегут на восток, по границам растекаются, двигаются дальше от нарождающегося феодализма. Поэтому и размеры государств европейских и славянских несравнимы. И рано, или поздно, для удержания власти и земледельцев, местный политический класс, да и скандинавский, придет в выводу о том, что надо бы религию подключать, начнется распространение христианства. Иметь такой рычаг давления на зависимое население, как доступ к раю, не откажется никто. Стоит дешево, относительно военной силы, держит получше цепей — кто ж пойдет в незнакомую местность, если будет знать, что попа там нет, грехи не отпустят, а значит прямая дорога в ад после смерти. А попы просто так не ходят, у них свое начальство есть, действующее в тесной смычке с правящим классом. Некуда бедному крестьянину податься. Разве что когда совсем припрет, бросить все, и рвануть в неизвестность. Такой вот тихой сапой и придет наше общество к крепостному праву. Но это потом. Сейчас же здесь идет самое начало процесса — формирование мелких уделов, определение прав собственности, распределение по классам, границы которых относительно зыбкие и прозрачные. И наше появление с ценным ресурсом — железом — на Ладоге заинтересует всех. И новоявленных князьков, и грабителей-данов, которым не досталось в этой местности роли аристократии, и они ошиваются в поисках добычи по таким мелким селениям, как наше, и различные походные дружины, которые работают, если так можно выразится, на расширение ресурсной базы своего князя.
Дед прервал мои размышления о геополитике, и одновременно с этим, подытожил их:
— Сунемся на Ладогу, нас похолопят, или ограбят, или всю нашу деревню данью обложат, и воинов на прокорм поставят.
— Да, я тоже так думаю. И поэтому считаю, что высовываться нам сейчас не с руки. И на Ладогу тоже соваться рано.
— Да как же мы тогда выживем!? — дед в сердцах ударил по верстаку кулаком, — я ведь думал урожай собрать, меха Кукша набьет, пойду сменяю на Ладоге. А если все так как ты говоришь, то или беду к роду приведу, или сам сгину. Но по всему вестимо, правду ты говоришь. Так все и было. И замятня у них когда началась, всем ясно стало, что власть делят. Ты просто подробнее описал все, ясно стало, что кормиться им нечем скоро будут, народ-то прирастает, не хватает походов, да торговлишки и земли. Вот и пытались под себя соседей подмять, чтобы значит кормиться сытнее. А нам с того только горе да поборы. Мы от того и сбежали…
— Буревой, так все, поверь мне. В моем мире все так и было, а он очень на ваш похож. Там долгие замятни были, десятки лет, бывало. Потом княжества границы свои четко поделили, насколько каждый защищать мог. Потом войны долгие были, потом объединялись они и разъединялись. Когда я жил, княжества эти, государствами их называли, уже везде, по всему белому свету были, и не было нигде земли, которая никакому государству не принадлежит. Правда, при мне крупных войн не было уже не было, твердо границы стояли. Но народ крепко пострадал, много людей погибло, пока все так стало. Да и жилы из людей, везде по миру, много тянули. Иногда чуть не до смерти…
