— Страшно баешь, Сергей. Страшно. Я-то думал, с тобой род поднимем, как с сынами торговать станем, а замятней пусть князья занимаются. Выходит, долго еще замятня будет, городков-то в наших краях много, князь почитай в каждом есть. Долго они главного искать будет. Теперь как быть, не знаю. Нам в Ладоге много всего надо, Кукше через пару лет невесту брать где-то надо, тут-то все родичи. А теперь страшно. А ну как похолопят, да к земле прикрепят, и его, и невесту. Да и других тоже… — дед расстроился еще больше.
— Ничего, Буревой, прорвемся. Я тебя на разговор за тем и позвал, определиться как дальше жить будем. Ты теперь знаешь, как дальше в миру будет. Какая от меня польза — тоже знаешь, станок видел. А у меня таких придумок полезных еще — полная голова. У нас в мире много такого было, я много что и сам делал, и знал, как делать, и видел, как другие делают. И вот исходя из этого, давай подумаем, как жить дальше будем, как род сохранить да приумножить. План нам нужен. Ну, порядок действий, по которому род наш обезопасим да подымем, да цели, которых мы добиваться будем.
— Порядок? Порядок это хорошо… План, значит…, - дед задумался, — Сергей, мы издревле размеренно жили, с природой в согласии. Как тут порядок другой сделать, если у природы да у богов свои порядки? Сеять раньше не начнешь, из леса больше чем надо не возьмешь, а если и возьмешь — не сохранишь. Как ты этот порядок нарушишь, да свой насадишь?
— У нас говорили, не надо ждать милости от природы. Взять их у нее самим — наша задача. И мы взяли. Ты свой порядок знаешь, я знаю, как его в свою пользу обернуть. Но доверять мне в моих задумках, Буревой, тебе придется. И помогать, если надо, тоже. А почему, да какая польза с того будет, я тебе расскажу. Сам поймешь.
Дед задумался, долго думал. Непривычно было ему от своих порядков отступать. Размеренная, четко завязанная на природу жизнь имеет множество своих плюсов. Особенно в части принятия решения — позволяет всегда сослаться на традиции и внешние условия. Так испокон веков жили. Я ему предлагаю порушить привычный мир, до основанья. А затем… А что затем — дед не знает. Да и я не совсем в курсе. Вот и приходится думать деду, как поступить правильно. Дед наконец что-то надумал:
— Ты, Сергей, помог сильно, совсем я думал род свой сгублю. Но нет, не сгубил. Ты помог. Я ту первую встречу нашу хорошо помню. И потом, что было, тоже. Не стал ты на себя силу брать, под меня пошел. За это я тебя и уважаю, не захотел власть брать. Молодец, — дед растягивал свой монолог, тянул время, — но если правда то, о чем ты говоришь, что у мурманов, варягов да словенов делается, а я вижу, что правда, все так как ты сказал было, хоть и не был ты в словенских городках. Значит, и дальше по твоему будет. А это уже порядок привычный порушит, и новый поставит. И я на это повлиять не смогу, пристраиваться придется. Но в любой новый порядок лучше большим, сильным родом встречать. А ты в этом помочь можешь, успел я за тобой понаблюдать. Не знаю, какая сила тебя к нам забросила, но знаки были, когда мы братались, и знаки хорошие. А значит, сила та роду нашему на пользу сделала все…
Я прервал деда. Пора открыть карты. Когда он про меня все знать будет — доверять больше станет:
— Не сила, Буревой, не сила. Люди меня сюда забросили. Они в лаборатории…ну, большой кузнице сложной, эксперимент проводили, по типу того, как мы сегодня первый раз станок запускали. Тоже дело новое делали. Но ошиблись они, и меня случайно сюда забросили. Без умысла злого, а по ошибке. И забросили они меня к тебе в прошлое. От этого времени до моего рождения, считай, тысяча лет прошла, да еще сто, да еще немного. Потому я точно знаю, как у вас тут все происходить будет. Мы это по записям старым изучаем. Да только в замятнях ваших мало записей до времени нашего дошло. Даже письмо словенское никто не знает. Я про Рюрика в записях тех прочел, да в пересказе многократном. Поэтому тебя спрашивал про него. У меня в записях одно было, а ты совсем другое рассказал. Но дальше что будет — это точно. По всему свету так будет.
— Ишь, ты, — только и смог выдавить дед, ошеломленно смотря на меня расширившимися глазами, — люди? В прошлое!? На тысячу лет!!? А раньше чего не рассказывал?
— А раньше ты бы мне поверил? Я ж к тебе пришел, как незнакомец странный. Ничего не знаю, одет странно, что ждать от меня, ты не знал. Поверил бы, про тысячу лет-то?
— Не-а, не поверил бы… Твоя правда, — дед почесал бороду, и выдал — а роды да племена наши, словенские, значит совсем в записях не сохранились?
— Нет, Буревой, не сохранились. Обидно, только название считай про вас и знают там, в будущем. Потомки ваши, очень далекие, по черепкам от горшков да по бревнам в земле лежащим узнают, как вы тут жили. Люди специальные те бревна копают — историки их зовут. Ты зарубку топором поставил — а они ее через тысячу лет нашли, гадают, зачем, к чему эта зарубка? Да много ли по ним узнаешь, — я вздохнул, — вот и гадают, что тут у вас, да как было.
