Вечер сидел с девушками, много думал. При тусклом свете лучины, под монотонные разговоры-песни-байки, они перебирали варенные мятые иголки, выбирали вручную из них нити подлиннее, складывали в кучку. Получали кудель. Иголки специально отбирали слегка подсушенные, они проще обрабатывались. Посмотрев на это, как напрягают глаза наши барышни, какой мизерный выход от всех их усилий, я и пришел к выводу, что такими темпами ослепнут они очень скоро. Из большого, в одной руке не помещается, пучка иголок выходил по результатам всех действия кусочек ткани размером два на два сантиметра.
С этим кусочком я пошел на улицу, к деду. Тот сидел у костра.
— Буревой, с одеждой действительно засада, мы скоро тут и без всякой формы будем с голой задницей ходить.
— Да сдюжим — пожал плечами дед, — бабы коноплю соберу по осени, да за лето что сделают. А там и крапива опять пойдет.
— Ты видел, КАК они там работают? Я тебе по своему опыту скажу, при такой работе они ослепнут, причем очень скоро.
— Да, бывает и так. Редко кто с острым зрением из баб остается, моя Крижана к сорока летам тоже плохо видеть стала… — дед чуть сгорбился, вспоминая любимую супругу.
— Вот что, я бросаю сейчас все свои придумки, и стану делать так, чтобы труд их легче и производительней, ну, за то же время больше ткани давал.
— А с Перуновой силой как? — этот вопрос дед задавал мне постоянно, ждал от меня не только хозяйственного подтверждения моих успехов, но и мистического, так сказать.
Я с этой Перуновой силой, с приручением молнии, уже сто раз пожалел, что подписался на такое. Казалось бы, что стоит построить громоотвод, и забрать заряд в землю? Но для деда реального результата не будет. Подумаешь, поглотила земля молнию, эка невидаль! Да такое постоянно тут происходит, то дерево заполыхает, то в озеро молния ударит. Ему вынь да полож результат, которые можно руками пощупать, а не костер на поляне от моего громоотвода. Поэтому я хотел сделать воздушного змея, поднять его во время грозу, в веревку, которой его удерживают добавить проводник, и сделать металлический наконечник. Молния ударит в самый высокий объект, то есть змей должен сильно подняться над озером, на берегу планировал пускать. Проводник от такого напряжения конечно испарится, однако, испарившись, создаст ионизированный канал в атмосфере, через который электричество уйдет в песок, я электричество из курса физики хорошо помнил. В песке образуется сплавленный кусок стекла. Он и должен стать материальным подтверждением приручения Перуновой силы.
Затея, на первый взгляд, простая. Но опять все уперлось в материалы. Провод использовать — слишком тяжелый змей и веревка получится, еще и непрочные, не поднимутся высоко. На змей пробовал клееные листья, местную ткань, прутики — тоже тяжелый выходил, да еще и намокал безбожно во время дождя. Замкнутый круг.
— Вот что, брательник мой названый, я баб тогда тоже привлеку для приручения этой силы, ты на то добро свое дай. Приручим — дашь тканью заняться, — я поднялся от костра, — проволоки мне надо, медной или алюминиевой, металл такой у нас был, легкий и прочный.
— Баб привлечь можешь, на то тебе мое старшее в роду слово. А как приручишь — я тебе дам свободу самому решать, чем и как заниматься, — дед тоже встал, — не думай, что не вижу пользы от твоих задумок, но подтверждение того, что боги разрешат уклад старый рушить, да новый строить, тоже надо. И не только мне. Бабы, вон, от твоих словечек до сих пор пугаются, да на станок твой и плуг поглядывают — нет ли тут чего от Мораны. Покажешь силу Перунову, сможешь ее взять — быстрее дело пойдет.
— Ну, значит так тому и быть. Пойду к Зоряне…
И я отправился в дом, где продолжалась добровольная пытка наших девушек местными текстильными технологиями.
Провода принесли с «плато», метров двадцать нашли, в стороне валялся. Его, видать, концом пятна срезало. Провод был алюминиевый, я целый день по «плато» бродил, пока его нашел. С проводом пришел вечером на женсовет. Серьезно, с нажимом, во всех красках описал, как они к сорока годам станут слепыми сгорбленными старухами с такой работой. И решение деда о помощи мне в приручении молнии. Барышни молчали, думали про себя, изредка задавали вопросы. Подумать я им времени дал до вечера. И задачу описал — надо сделать тонкую, прочную, непромокаемую ткань, и много, метра три квадратных. И такую же тонкую и прочную, непромокаемую бечевку, метров двадцать. Мне по прикидкам надо змея на высоту в метров шестьдесят поднять. Проводом на сорок закину (жалко провод, блин!), еще двадцать доточить надо.
