Р–РёР·нь РїРѕСЂРѕР№ подбрасывает сюжеты почище любого детектива. Р'РѕС' и писательница Анфиса Глинская вместе с верной РїРѕРґСЂСѓРіРѕР№ Женькой СЃРЅРѕРІР° оказалась втянута в запутанную и кровавую историю. Похищена шестилетняя дочь РёС… знакомых — Лелька. Муж Анфисы, полковник спецназа Роман, старается помочь непутевым сыщикам, тем более что расследование становится слишком опасным. Кто-то безжалостно расправляется с похитителями. Р
«Ночь была душной», — вывела я и уставилась невидящим взглядом в окно. Не скажешь, что данная фраза особо удачна для начала детектива. Может быть, лучше так: «Ночь была летней и душной»? Или: «Была летняя душная ночь». О господи!.. Далась мне эта ночь, в самом деле… Совершенно неважно, какая была ночь. Бог с ней, с первой фразой, лучше сразу перейти к делу, то есть к трупу… «Она осторожно спустилась по извилистой тропинке и вскоре оказалась возле озера…»
— Тетя Анфиса! — Звонкий голосок вернул меня на веранду большого дома, а в распахнутом окне показалась физиономия Лельки, шестилетней дочки моей подруги, на даче которой я в настоящий момент отдыхала.
— Привет, — сказала я, с некоторым облегчением отбрасывая авторучку и отодвигая тетрадь подальше от себя.
— Привет, — улыбнулась Лелька, продемонстрировав отсутствие верхних передних зубов и большую радость от созерцания моей физиономии. — Пишете? — Она вздохнула, а потом скорчила забавную рожицу.
— Пытаюсь, — в ответ вздохнула я и поинтересовалась: — А где все остальные?
— Спят. Тетя Женя в гамаке, а мама в чулане, там не жарко. А мне скучно, — подумав, призналась Лелька и посмотрела на меня выжидающе.
— Ясно. — Я еще раз вздохнула, потом почесала затылок и дипломатично продолжила: — Купаться еще рано, вода не успела согреться…
— А в бадминтон? — с надеждой спросила Лелька (вообще-то, ее зовут Ольга, но мне так привычней). Играть с шестилетним ребенком в бадминтон — то еще занятие, но все же лучше, чем в середине лета, когда стоит жара и люди дремлют в гамаках и чуланах, сидеть на веранде и вымучивать из себя детектив.
— Пошли в бадминтон, — кивнула я и поспешно поднялась из-за стола.
Лелька взвизгнула от радости, а я, выглянув в окно и не заметив поблизости ни одной души, села на подоконник, а потом лихо спрыгнула на тропинку, посыпанную гравием, вызвав у своей шестилетней подружки вопль восторга.
— Здорово, — сказала она, я взяла ее за руку, и мы отправились на лужайку перед домом. В тени двух огромных лип, в гамаке, прикрыв лицо книгой, дремала Женька. Заслышав наши голоса, она выглянула, хмыкнула и лениво спросила:
— Как работа?
— Никак, — отмахнулась я.
— Ты ж хотела… — Женька приподнялась, хмуро глядя на меня, но я пресекла попытку вправить мне мозги, сказав сурово:
— Заткнись!
Женька махнула рукой и вновь спрятала физиономию под обложкой. Я с некоторым удивлением прочитала: «Д. Джойс. „Улисс“, подошла и, не удержавшись, взяла книгу. Она была раскрыта на одиннадцатой странице, а вчера лежала на скамейке с закладкой на пятнадцатой.
— Ты что, читаешь ее задом наперед? — поинтересовалась я.
— А великие книги как ни читай, все на пользу. В бадминтон играть?
— Ну…
— А работа, значит…
— Заткнись! — повторила я, свирепея, потому что Женька, конечно, права, а соглашаться с чужой правотой всегда неприятно.
Идея отправиться на дачу принадлежала Женьке. У нее был отпуск, который она собиралась провести в Испании, но денег на это не хватило. Женька задумала слетать в Анапу, но неожиданно встретила мужчину своей мечты и влюбилась, а когда любовь прошла, денег не осталось даже на самолет. Сидеть в душном городе весь отпуск — занятие не из приятных, поэтому Женька с радостью приняла приглашение подруги пожить на даче. У Веры тоже был отпуск, отдыхала она вместе с дочкой, я же в это время безуспешно пыталась начать работу над детективом. До десятого октября необходимо представить рукопись в издательство, а дальше первой строчки дело не шло. В понедельник мой благоверный отбыл в командировку, я проводила его с тайной надеждой, что теперь, предоставленная самой себе, наконец-то возьмусь за работу, но не тут-то было: столбик термометра подскочил с семнадцати градусов аж до двадцати восьми, и я два дня пролежала на лоджии без мыслей и пользы для работы, точнее, мысли были, но никакого отношения к детективу не имели.
Вот тут у меня и объявилась Женька, настойчиво позвонила в дверь, и я пошлепала открывать, сонная, точно муха осенью.
— Чем занимаешься? — чмокнув меня в нос, проявила интерес подружка.
— Ничем, — призналась я.
— А детектив?
Я тяжело вздохнула и пожала плечами.
— Ясно. — Женька устроилась за кухонным столом, затем, немного подумав, извлекла из холодильника банку пива, опустошила ее и сказала: — Отечественные классики предпочитали летом творить на природе. В родном имении или, на худой конец, в каком-нибудь Переделкине.
— Хорошо было классикам, — заметила я.
— Да. Верка зовет на дачу. Речка, лес, природа, одним словом. Махнем? Детектив не напишешь, так хоть загоришь как следует.
— Мне работать надо, — обиделась я.
— Так и работай на здоровье. Дом большой, места всем хватит. Сиди на веранде, слушай пение соловьев и трудись. Поехали, а? Верка человек хороший, но малость занудлива, прикинь, каково мне?
— А ты работай, — съехидничала я. — Рассказы пиши или серию статей в родную газету.
