Массивные хрустальные краны сверкали подобно бриллиантам. Изобразив фанфары и барабанную дробь, я крутанула краны, и вода ударила плотной струей. Пора обживать владения. Из сумки на край бассейна перекочевали пена для ванны с миндальным маслом, нежная натуральная губка, ароматические масла. Скоро передо мной ровным солдатским строем выстроился ряд склянок и пузырьков.
Вода прибывала с мерным шумом, над ней заклубился теплый пар, туманя отражения в зеркалах. Вглядываясь в мягкую дымку, я изогнулась и приподняла волосы, обнажив шею. Так, теперь нужно прикрыть глаза, приподнять одну бровь и надуть губы. Увы, вместо Мэрилин Монро в зеркале за облаком пара появилась какая-то бледнолицая Вупи Голдберг. Неважно, интимный полумрак и бутылка шампанского кому угодно добавят вдохновения, и перевоплощение пройдет как по маслу.
Я прошла к стеклянной стене, с наслаждением ступая по прохладному мрамору. Подо мной, насколько хватало глаз, раскинулся огромный город, вздымавший к небу зеркальные кристаллы высотных зданий.
День неприметно угасал. Солнце медленно, словно нехотя, скатывалось в западные кварталы, плутало в лабиринте домов и роняло в проулки длинные густые тени. На востоке огромный лоскут озера Мичиган прощально отблескивал под косыми лучами солнца, постепенно наливаясь глухим грифельным тоном.
Скорей бы ночь. Небоскребы растворятся во тьме, превратятся в светящиеся миражи, сверкающие, как стразы на черном бархате. Мы с Фрэнклином зажжем свечи, соскользнем в душистую воду, и весь этот призрачный ночной город будет принадлежать одним только нам. С ног до головы натремся ароматическим маслом, станем кормить друг друга виноградом и задыхаться от затяжных поцелуев под водой...
Я завернула хрустальные краны и начала раздеваться прямо перед гигантским окном. Долой жалюзи и шторы. То, что я привыкла считать естественной скромностью, Фрэнклин раздраженно клеймил как ханжество. Пускай близлежащие небоскребы ощерятся биноклями и телескопами, пускай все окрестные маньяки и извращенцы крутят окуляры потными пальцами – обновленная Барбара к вашим услугам, господа.
Я расстегнула пояс и отшвырнула его в угол. Фрэнклин часто пенял мне за якобы ложную стыдливость. Что ж, никогда не поздно измениться. Со всем отпущенным на мою долю эротизмом я неторопливо расстегнула одну за другой жемчужные пуговки платья и повела плечами. Прохладный шелк заскользил по телу, задержался на груди, потом на бедрах, и платье воздушным кольцом улеглось на полу.
Когда дело дошло до белья, все та же природная стыдливость подняла вой в моей душе. В порядке компромисса я повернулась к окну спиной и суетливо стянула колготки, тонкие трусики и кружевной лифчик. Попробовала ногой воду и невольно вскрикнула – стертые до крови пальцы обожгло как кипятком, боль запульсировала с прежней силой. Поутру Фрэнклину наверняка придется на руках снести меня в машину. О, сладостная перспектива! К счастью для моего супруга, он давно балуется штангой.
Тут пришлось резко одернуть себя. Сексуальная женщина не размышляет о лишнем весе. Что же, посмотрим на это по-другому. Если завтра утром я не смогу ходить – черт возьми, тем лучше! Тогда мы весь день проваляемся в кровати. Это будет полное, окончательное падение и самый разнузданный разврат. Должным образом настроившись, я погрузилась в воду, легла на спину, блаженно вздохнула и закрыла глаза.
Оглушительный телефонный звонок вырвал меня из грез и чуть не отправил на дно. Я огляделась. Телефона не видно, но звонки продолжались. Выложив четыреста пятьдесят долларов, можно рассчитывать на аппарат и в ванной комнате.
Дзы-ы-ынь! Да что это я разлеглась. Звонить сюда может только он! Пулей выскочив из бассейна, я подхватила полотенце и кинулась в спальню, оставляя широкий мокрый след.
Сорвав телефонную трубку, я слегка перевела дух и томно прошептала:
– Да-а-а-а-а?
Пусть на вид я пока что и не Мэрилин Монро, постараюсь все же сойти за нее хотя бы на слух.
– Барбара?
– Да-а-а-а-а... – Я похлопала ресницами и капризно оттопырила нижнюю губу.
– Ты не заболела? – выкрикнул Фрэнклин, перекрывая безумный гвалт на том конце провода.
– Разве что любовной горячкой.
– А-а. Черт бы побрал этот шум, я тебя почти не слышу.
На часах зажглось “17.05”. Я набрала полную грудь воздуха и звучно выдохнула:
– Дорогой, ты все еще в офисе?
– Нет. В штабе.
– Поспеши-и-и! – Черт, как же трудно сохранять сексуальный тембр, когда приходится почти орать. – Тебя тут кое-кто дожидается...
– Барбара, что ты там бормочешь? Да говори же ты громче! Стой... Подожди... подожди! – Разноголосый гомон в трубке слегка поутих, телевизор глухо забубнил что-то неразборчивое. – Барбара, новости видела?!
– Нет, не до них мне...
– Так врубай скорее седьмой канал! Нет, второй, по седьмому уже все.
