— Странно, — сказал Роусон, — вы хотите знать, где находится остров? Да ведь вам известна дорога туда. Это и есть главный остров. Ниже его находится другой, меньший, совершенно почти неприступный. Туда-то в случае крайней опасности и переберутся обитатели главного острова. Их предводитель ловкий и умный человек. Имени его я вам назвать не могу, так как связан клятвой молчания.
— Так, значит, это большая банда? — спросил Коттон.
— Ну да, и банда, заметьте, прекрасно организованная. Это, пожалуй, самое, опытное войско, но о нем никто не знает, так как состоящие в сношениях с бандитами никогда их не выдадут ради собственных выгод.
— Так каким же образом они наживают деньги, если не трогают соседей, а те вследствие этого не выдают их?
— Очень просто! Они действуют по мудрому принципу: не грабь того, с кем живешь.
— Ну, ну, так рассказывайте дальше! — нетерпеливо перебил его Коттон, сгорая от любопытства.
— Видите ли, — продолжал Роусон, — обитатели острова не трогают жителей своего штата. Обыкновенно их жертвами становятся чужаки. У островитян имеется много специально нанятых агентов, весьма энергичных и ловких людей, которые, путешествуя по реке, разузнают подробности о проплывающих судах и их ценности, и если среди перевозимых грузов имеются предметы, годные им самим или удобные для сбыта в южные штаты, то агенты стараются наняться на них лоцманами или рулевыми. Если такому парню удастся его затея, он ведет судно прямо на мель у острова, где его выкидывает на берег и разбивает волнами. Обыкновенно это происходит ночью, когда на палубе остается как правило один дежурный матрос. Ну, конечно, — на острове не зевают и, завидев поданный лжелоцманом сигнал, выскакивают на берег и расправляются по-свойски с экипажем.
— Так вот чем объясняется множество трупов, плавающих по Миссисипи! Однажды я ночью насчитал семь трупов, плывших подряд. Однако ни на одном из них не было признаков насильственной смерти, мы подумали, что это — утонувшие матросы с какой-нибудь разбитой бурею барки.
— О, в этом отношении наши приятели о острова дьявольски ловки, — сказал с некоторым содроганием Роусон. — Настоящие виртуозы. Признаюсь, подобные делишки мне не по душе: слишком уж много крови проливается!
— Да, промысел грязный, что и говорить, — поддержал его Коттон. — Прямо бойня какая-то!
— Зато они также дороги для своих друзей, как грозны для врагов. Поверьте, если человек будет нуждаться в помощи, поддержке и убежище, они сумеют оказать ему это в полной мере!
— Ну, не думаю! По крайней мере, пока я дожидался их возвращения с деньгами, я чуть не умер с голода, а никто и не подумал дать мне поесть. Кроме того, я видел, что если мне будет угрожать какая-нибудь опасность, то ни один из них и пальцем не шевельнет, чтобы помочь мне!
— А это все оттого, что вы не знали условного знака! — сказал Роусон. — Не могут же они довериться всякому!
— А какой же у них условный знак?
— Если вам понадобится когда-нибудь помощь от них, отыщите большое дерево, зажгите головешку и перебегите с ней четыре раза от дерева к дереву. Тотчас же к этому месту подплывет барка с вооруженными людьми.
— Благодарю за информацию! — задумчиво сказал Коттон. — Как знать, может, вскоре нам придется ею воспользоваться и просить помощи у этих милых островитян.
— Не забудьте еще одного: как только вы попадете на остров, вы превращаетесь в их соучастника и должны навсегда отказаться от намерения вернуться обратно.
— А вы сами там были? — спросил его собеседник.
— Не довелось, — ответил методист. — А где Уэстон? Его тоже нужно было бы уведомить об угрожающей опасности.
— Он по поручению Аткинса отправился в горы, — сказал Джонсон. — Вернется завтра, тогда мы с ним и потолкуем.
— Мне что-то захотелось спать, — заметил, зевая, Коттон. — Джонсон, не осталось ли чего-нибудь в котелке?
— Вот чудак, да вы сами вылили оттуда остатки!
— В таком случае, спокойной ночи! Кто проснется раньше, пусть разбудит остальных!
Коттон взял несколько оленьих шкур, уложил их на пол и, завернувшись в старый плащ, несмотря на жесткость постели, почти тотчас же крепко уснул.
Оставшись сидеть у огня, Джонсон и Роусон молча смотрели на догоравшие уголья. По-видимому, и тот и другой хотели заговорить о чем-то, но ни один из них не решался нарушить молчание. Наконец, Джонсон спросил:
— Неужели вы в самом деле предполагаете, что вас могут выследить?
— Ну, сейчас-то это им не удастся, но я не исключаю возможность, что рано или поздно они застанут меня врасплох.
— Каким образом?
— Очень просто! Меня удивляет не это, а то, что мы до сих пор так долго оставались безнаказанными.
— Э, да вы начинаете трусить, приятель!
— Не трушу — опасаюсь. И мои опасения относительно индейца вполне основательны. Сегодня, по крайней мере, он бросил на меня такой взгляд, что готов побиться об заклад, он наверняка что-то раскопал!
— Да, в отношении вас у Ассовума должно быть имеются веские подозрения!
— Да вы-то откуда это знаете?
