— Оцепите дом и не впускайте никого. Второй разбойник может удрать отсюда и предупредить сообщников! — скомандовал Браун товарищам, входя в комнату.
Браун, прошептав несколько слов вошедшему с ним Стефенсону, собирался уже выйти из комнаты, как перед ним, точно из-под земли, вырос какой-то человек, с горящими страшным внутренним огнем глазами, до ужаса грозно сверкнувшими в полутьме.
— Ассовум! — в изумлении отступил Браун. — Откуда ты?
— Я привел с собой друга вон этого! — указал индеец на связанного Аткинса.
— Кого именно?
— Джонсона! Трусливая собака, боясь Ассовума, хотел убить его исподтишка. Вот отравленные стрелы, которыми он намеревался гнусно подстрелить краснокожего во время отдыха!
— Мерзавец будет наказан по заслугам! — ответил Браун. — Но где ты пропадал до сих пор, друг мой!
— Белый брат, конечно, не думает, как другие, что Ассовум бездействовал? Я знаю убийц Гитзкота!
— Браво, мой друг! — радостно воскликнул Браун. — Кто же они?
— Джонсон и Роусон!
Если бы в эту минуту в дом ударила молния, регуляторы не были бы так поражены этим, как сообщением индейца.
— Не может быть! — воскликнул Браун.
— Краснокожий никогда не лжет! — с достоинством произнес Ассовум. — Его язык скорее отвалится, чем изречет неправду! Кроме того, бледный человек — сообщник конокрадов!
— Ты уверен, Ассовум? Отчего же ты раньше не сказал нам об этом?
— Я полагаю, Роусон причастен и к смерти Алапаги и хочу окончательно убедиться в этом. Если бы Ассовум сказал раньше белым о преступлении проповедника, они попросту повесили бы его, не заботясь о втором преступлении. Ассовум — мужчина и вождь! Он сам хочет отомстить за смерть жены!
В это время в лесу раздался крик совы, повторившийся три раза через определенные промежутки времени.
— Что это? — спросил Браун. — Сигнал чей-нибудь или действительно крик совы?
— Вот этот знает лучше! — ответил Ассовум, указывая на затрепетавшего при сигнале Аткинса, и сам повторил тот же крик. Однако ответа не последовало, и Аткинс, улыбнувшись, повернулся спиною к Брауну.
Вскоре вновь раздался пронзительный крик: Вильсон и Бариль схватили Уэстона принявшего наступившую тишину за отъезд регуляторов и намеревавшегося скрыться в лесу.
Через несколько минут снова показался Ассовум с двумя регуляторами, несшими связанного Джонсона. Вся почтенная компания, за исключением Коттона и Роусона, таким образом, оказалась налицо.
— Теперь дело за бледнолицым! — сказал Ассовум.
— О ком еще говорит индеец? — поинтересовался Стефенсон.
— Завтра вы увидите его! — ответил Браун. — Надеюсь, вы погостите у нас денек-другой. Нам очень бы хотелось, чтобы вы присутствовали и на суде арканзасских регуляторов!
— Благодарю вас! А когда вы думаете произвести суд?
— В понедельник утром!
— Где?
— На лужайке, в лесу, неподалеку от мельницы. Там есть, кстати, и пещеры, куда мы посадим пока этих, а позже и других пленников!
— А разве вы хотите захватить еще кого-нибудь?
— Да, Коттона и Роусона!
— Как! — вскричали с изумлением все присутствующие, не слыхавшие еще сообщений Ассовума. — Методистского проповедника?
— Его самого! — хладнокровно отозвался их командир.
— Кто же его обвиняет?
— Ассовум! — коротко сказал Браун, указывая на подошедшего индейца.
— Да, руки бледнолицего святоши обагрены кровью. Все воды Фурш Лафава не могли смыть этих кровавых пятен!
— И этот негодяй завтра женится на дочери нашего почтенного Робертса! — с ужасом заметил Кук. — Как хотите, но этому трудно поверить!
— Не может быть, чтобы этот праведный человек, — заметил Мулинс, — решился на такое гнусное преступление — убивать себе подобных!
— Теперь, господа, не время препираться о том, мог или не мог совершить Роусон преступление! — твердо сказал Браун. — Если он невиновен, ему нетрудно будет оправдаться. Теперь же поспешим к дому Джонсона, захватить его приятеля, Коттона. Ассовум укажет дорогу. Рано утром мы должны быть у Робертсов, чтобы взять Роусона и помешать его свадьбе с Мэриан!
По распоряжению Брауна, отряд разделился на три части. Шесть всадников конвоировала пленников, которых повели сначала на ферму Вильсона. Двое остались на всякий случай на ферме Аткинса, а остальные во главе с Ассовумом отправились к дому Джонсона.
Наступила полночь. Из двери хижины Джонсона поспешно вышел Коттон с узелком необходимых вещей и оружием. После исчезновения Джонсона он догадался, что дело неладно, и спешил скрыться из опасного места. Запрятав лишние вещи в дупло дерева, конокрад раздул факел, поджег хижину и поспешно удалился, мысленно проклиная регуляторов.
Стоявший неподалеку от берега Фурш Лафава на краю большого болота дуб с двумя скрещенными нижними ветвями, часто служил местом свидания членов шайки конокрадов. Неподалеку от него находилась полуобгорелая хижина, сожженная одним неосторожным охотником.
Не раз Роусон, давно познакомившийся с этим местом, желая поразить суеверных, малообразованных слушателей крестообразной формой ветвей, читал здесь свои проповеди и устраивал молитвенные собрания.
