Комиссия тут же осознала серьезность положения и вознамерилась внести в свой перечень предложений по улучшению специальный пункт "Приобретение запчастей для служебного автотранспорта", пусть и в оскорбительной формулировке:
"В то время как федеральные министры внутренних дел и вообружения уже много лет обладают правом принятия решения в рамках собственной компетенции по вопросу приобретения запчастей для транспортных средств, для деловой сферы дипломатического ведомства в каждом отдельном случае должен принимать решение федеральный министр финансов." После длинного пассажа о чрезвычайно сложном процессе приобретения запасных частей типа поворотной цапфы, воздушных фильтров, дисков сцепления и подверженности транспортных средств отрицательному воздействию ухабистых дорог третьего мира рекомендовалось не проводить ремонта, продавать сломанные посольские машины за хорошие деньги и приобретать для себя новые: "Дипломатическому ведомству по соглашению с федеральным министром финансов следует искать решение проблемы и в случае необходимости стремиться к изменению препятствующих бюджетно-правовых предписаний, чтобы быстрым и не занимающим долгого времени способом уметь отсортировывать служебные транспортные средства зарубежных представительств и заменять их на новые средства."
Дуквиц спустился двумя этажами ниже к постоянно неисправному ксероксу, который сегодня, однако, выдал несколько матовых результатов, и сделал копии формулировок комиссии. Он зачитает это сегодня вечером Рите, а потом спросит ее, не лучше ли ей все же отказаться от идеи изучения немецкого языка.
Глава 8
В которой Дуквицу действует на нервы дипломатическая травля анекдотов, про то, как достать пива в Москве, про немецкую культуру за границей и прежде всего о том, что жизнь иногда кажется фильмом, и как Гарри и Хелена вместе обдумывают, что это значит, в дополнение к этому -- хула симуляции.
Ничто не любил Дуквиц больше, чем утверждение, что в столовой дипломатического ведомства еда обладает великолепным вкусом. Около двенадцати часов пополудни его всякий раз охватывало что-то вроде тоски по неприятному запаху столовской кухни, тоски по все тому же нытью из-за качества еды. Его коллеги стонали оттого, что дипломат в наше время не что иное как обычный чиновник, но при этом не понимали, что они этим самым чиновничьим нытьем способствовуют своему чиновничьему положению в еще большей степени.
Дуквиц занимал место между Захтлебеном и лишенным подбородка графом Вальдбургом. Захтлебен провел два года в Москве и пока еще его переполняли разные истории. Самыми ненормальными были киновечера в немецком посольстве. Поскольку в Восточном блоке отсутствовали Гете-институты, у него всегда было много работы с целью обеспечения русского Ивана немецкой культурой. Наибольший смысл имели киновечера. Разумеется, в посольстве заботились о том, чтобы вкупе с кинолентой заманить в Москву и режиссера, чтобы народу было что осязать. В большинстве случаев ситуации оказывались неловкими, потому что режиссеры всегда желали отвечать на вопросы о своих фильмах, которые советская публика, как они думали, в массовом порядке будет им задавать. Однако увы! Никто ни о чем спрашивать не хотел. Русские зрители всегда приезжали только из-за выпивки. Сотрудникам посольства приходилось самим придумывать пару-тройку вопросов, чтобы не оконфузиться окончательно.
Возможно, Захтлебен был прав, но он рассказывал с таким высокомерием, что Дуквиц принялся возражать: "Что за чушь! Выпивка! Каждому дитяте известно, что русские серьезно интересуются западными продуктами культуры."
Что, а кто из них был в Москве, он или Дуквиц? Захтлебен лучился убежденностью. В Москве не было ни капли горло промочить. Выпивкой серьезно интересовались советские граждане, после чего больше вовсе ничем и довольно долгое время, а уж потом может быть, и западной культурой. Они в конце концов тоже имеют право на подобное, разве нет? В посольстве уже настраивались на это. Все офисные помещения отдела культуры были забиты коробками с жестяночным пивом и бутылочным "Беком" для менее массовых поводов. Во время киновечеров там всегда было что выпить и до и после. Разумеется, эти скромные пьянки были доступны не каждому москвичу. Чтобы припасть к источнику, жаждущему приходилось каким-то образом дать понять милиционеру у посольства, что он интересуется немецкой культурой, иначе его бы и к дверям не пустили. Он слышал о русских, изучавших немецкий язык на курсах и в университетах только для того, чтобы попасть на эти киновечера ради пары пива или глотка виски. Состояние хуже некуда.
