На дне. Дачники полностью

Влас. Ты мечтаешь о нем, как институтка о новом учителе. Берегись, сестра моя! Писатели, как я слыхал, большие мастера по части совращения женщин…

Варвара Михайловна. Это нехорошо, Влас, это – пошло!

Влас (просто, искренно). Ну, не сердись, Варя!

Варвара Михайловна. Ты пойми… я жду его… как весну! Мне нехорошо жить…

Влас. Я понимаю, понимаю. Мне самому нехорошо… совестно как-то жить… неловко… и не понимаешь, что же будет дальше?..

Варвара Михайловна. О да, Влас, да! Но зачем ты…

Влас. Паясничаю?.. Я не люблю, когда другие видят, что мне нехорошо…

Калерия (входит). Какая чудесная ночь! А вы сидите тут – и у вас пахнет угаром.

Влас (встряхиваясь). Мое почтение. Абстракция Васильевна!

Калерия. В лесу так тихо, задумчиво… славно! Луна – ласковая, тени густые и теплые… День никогда не может быть красивее ночи…

Влас (в тон ей). О да! Старушки всегда веселее, чем девушки, и раки летают быстрее, чем ласточки…

Калерия (садясь за стол). Вы ничего не понимаете! Варя, налей мне чаю… Никто не был у нас?

Влас (поучительно-дурашливо). Никто – не может быть или не быть… ибо никто – не существует.

Калерия. Пожалуйста, оставьте меня в покое.

Влас молча кланяется ей и уходит в кабинет, перебирает там бумаги на столе. За окном вдали слышна трещотка ночного сторожа и тихий свист.

Варвара Михайловна. К тебе приходила Юлия Филипповна…

Калерия. Ко мне? Ах, да… по поводу спектакля…

Варвара Михайловна. Ты была в лесу?

Калерия. Да. Я встретила Рюмина… он много говорил о тебе…

Варвара Михайловна. Что же он говорил?

Калерия. Ты знаешь…

Пауза. Влас напевает что-то, гнусаво, негромко.

Варвара Михайловна (вздыхая). Это очень печально.

Калерия. Для него?

Варвара Михайловна. Однажды он сказал мне, что любовь к женщине – трагическая обязанность мужчины…

Калерия. Ты раньше относилась к нему иначе.

Варвара Михайловна. Ты ставишь это мне в вину? Да?

Калерия. О нет, Варя, нет!

Варвара Михайловна. Сначала я старалась рассеять его печальное настроение… и, правда, много уделяла ему внимания… Потом я увидала, к чему это ведет… Тогда он уехал.

Калерия. Ты объяснилась с ним?

Варвара Михайловна. Ни словом! Ни я, ни он…

Пауза.

Калерия. Его любовь должна быть теплой и бессильной… вся – в красивых словах… и без радости. А любовь без радости – для женщины обидна. Тебе не кажется, что он горбатый?

Варвара Михайловна (удивленно). Не замечала… разве? Ты ошибаешься!..

Калерия. В нем, в его душе есть что-то нестройное… А когда я это замечаю в человеке, мне начинает казаться, что он и физически урод.

Влас (выходит из кабинета, грустно потрясая пачкой бумаги). Принимая во внимание обилие сих кляуз и исходя из этого факта, честь имею заявить вам, патронесса, что при всем горячем желании моем – не могу я исполнить к сроку, назначенному патроном, возложенную на меня неприятную обязанность!..

Варвара Михайловна. Я помогу тебе потом. Пей чай.

Влас. Сестра моя! Воистину ты – сестра моя! Гордись этим! Абстракция Васильевна, учитесь любить ближнего, пока жива сестра моя и я сам!..

Калерия. А знаете, – вы горбатый!

Влас. С какой точки зрения?

Калерия. У вас горбатая душа.

Влас. Это, надеюсь, не портит моей фигуры?

Калерия. Грубость – такое же уродство, как горб… Глупые люди – похожи на хромых…

Влас (в тон ей). Хромые – на ваши афоризмы…

Калерия. Люди пошлые кажутся мне рябыми… и почти всегда они – блондины…

Влас. Все брюнеты рано женятся, а метафизики – слепы и глухи… очень жаль, что они владеют языком!

Калерия. Это неостроумно! И вы, наверное, даже не знаете метафизики.

Влас. Знаю. Табак и метафизика суть предметы наслаждения для любителей. Я не курю и о вреде табака ничего не знаю, но метафизиков читал, это вызывает тошноту и головокружение…

Калерия. Слабые головы кружатся и от запаха цветов!

Варвара Михайловна. Вы кончите ссорой!

Влас. Я буду есть – это полезнее.

Калерия. Я поиграю – это лучше. Как душно здесь, Варя!

Варвара Михайловна. Я открою дверь на террасу… Ольга идет…

Пауза. Влас пьет чай. Калерия садится за рояль. За окном тихий свист сторожа, в ответ ему издали доносится еще более тихий свист. Калерия тихонько касается клавиш среднего регистра. Ольга Алексеевна входит, быстро откинув портьеру, точно влетает большая испуганная птица, сбрасывает с головы серую шаль.

Ольга Алексеевна. Вот и я… едва вырвалась! (Целует Варвару Михайловну.) Добрый вечер, Калерия Васильевна! О, играйте, играйте! Ведь можно и без рукопожатий, да? Здравствуйте, Влас.

Влас. Добрый вечер, мамаша!