Она поднялась на ноги, отряхиваясь, и ворон сразу же взлетел, чтобы приземлиться ей на плечо. Его сильно перевесило, когти мертвой хваткой вцепились в куртку. Он сложил крылья и горделиво поднял голову, всем видом говоря, что никуда не собирается.
Не то чтобы Даша поняла, зачем эта птица каждый раз к ней прилетала, но и сделать ничего не могла. Потому просто развернулась и зашагала обратно к Витьке и Тоне, которые превратились в две далёкие палки на фоне серого неба и белой земли.
Витька воспринял гостя с большим подозрением: даже копая могилу, он умудрялся следить за ним взглядом. Даша не стала спрашивать, в чём дело – в конце концов, зрелище и правда непривычное: дикий одноглазый ворон сидит на плече без наклювника и даже поводка, по собственной воле.
Волновало её другое, то, на что появление птицы натолкнуло её мысли.
– Я уже видела это раньше. И не единожды.
– Что? – одновременно отозвались Витька с Тоней.
– Выпотрошенное брюхо. Только тогда это была чёрная дыра, с вылетающими из неё змеями. Я звала их вывернутыми.
– Где ты их видела? – заинтересовалась Тоня.
Даша пожала плечами.
– Повсюду. В метро, в автобусе, в институте, даже на бабушкиных поминках.
– На поминках? Кто?
– Да не так важно! Если зажмуриться – всё проходило. Я думала, что с ума схожу, понимаешь? Может, уже тогда Хозяйка имела какую-то власть надо мной?
– Не знаю, – вздохнул Витька, заканчивая раскопки – он стоял уже на два метра ниже девушек. – Никогда о таком не слышал. Надеюсь, ты не во мне такое увидела?
– Нет. В батюшке, – быстро сдалась Даша. А зачем скрывать? То, что происходило вокруг, требовало немало ответов, любая информация могла помочь сложить пазл воедино. – В отце Петре.
Витька больше не нашёл что сказать и решил перевести тему.
– Кстати, нужно к нему зайти, свечку за упокой души поставить. И отпеть тоже не мешало бы.
– Она была верующая? – удивилась Тоня, складывая руки на груди. – Светлана Николаевна никогда даже креста не носила, и Пасху с Рождеством они не отмечали.
– Неважно, – настоял он, опуская сверток на дно ямы. – Никто не знает, что там, по ту сторону. Если есть вероятность, что это может ей помочь, нужно сделать. Я бы хотел, чтобы обо мне так позаботились.
Даша невесело хмыкнула.
– Ты веришь в загробный мир?
– Мне не дано знать, но я и не отрицаю. Мою мать отпевали, а я с ней хочу после смерти увидеться. Пусть тогда меня тоже отпоют.
Витька улыбнулся, но на лице сквозила лёгкая грусть. Даше даже показалось, будто он говорил это исключительно ей, не надеясь, что кому-то ещё будет дело до его похорон. Она не знала, как всё повернется, но всё же решила успокоить:
– Я сделаю всё, что будет в моих силах.
Витька сделал вид, что не расслышал – слова утонули в грохоте падающего тела – но она знала, что тот всё понял.
Могилу закопали. Витька предварительно вручил Светлане Николаевне в ослабевшие руки икону Богородицы и даже прочитал молитву – тихо, так что Даша не разобрала ни слова.
Ворон тем временем повесил голову, словно переняв общую скорбь, и даже не шевелился.
Впервые за долгое время Даша вспомнила про пачку сигарет, покоящуюся в кармане куртки. Она закурила, передавая её по кругу, и даже Тоня, чтобы не отбиваться от коллектива, закурила, но сразу же закашлялась.
– В школе она вечно в курилку бегала, все учителя жаловались. Отличница, комсомолка, а курит, – попытался спокойно сказать Витька, но голос всё же дрогнул.
Могилу запорошило снегом в считаные минуты. Они простояли не более получаса, прежде чем молча, не проронив за всю церемонию ни слова, вместе отправились в дом. Ещё с дороги Даша разглядела зажжённый на кухне свет – им, наконец, дали электричество. Первым делом снова вскипятили чайник, чтобы согреться после несколько часовой прогулки на морозе. Даша нашла в холодильнике то, что успела купить в магазине до встречи с Хозяйкой, и решила сделать яичницу с колбасой. Кухню наполнил запах жареных розовых кругляшков, и Даша первая стала глотать слюни.
Она могла бы приготовить что-то изощрённое, но не хотела заморачиваться: эмоциональных сил едва хватало, чтобы поесть. И только тарелка опустела, она и вовсе стала клевать носом, из-за чего усевшийся на спинку стула ворон каждый раз щипал её за бок.
– Иди, поспи, – настоял Витька, видя её мучения. – Я послежу за нашим пленником. А эта чудо-птица мне поможет. Да, чудо-птица?
В ответ он получил что-то неразборчивое, но явно недовольное.
Проснулась Даша, когда за окном уже стемнело. Она перестала следить за временем, и сутки разделились только на свет и мрак. Какой смысл пользоваться часами, если они ходят, как хотят?
Спать пришлось на раскладывающемся кресле, которое всегда занимала бабушка, принимая гостей. Ложиться на кровать после Светланы Николаевны она желанием не горела.
