Вован выдохнул, выключил телефон и положил его в карман, на несколько мгновений потеряв из вида человека, за которым он так долго следил.
А у Виктора в голове продолжала играть та злая песня, после которой он впал в кому и потерял память. Не из-за песни, конечно, впал он в эту самую кому. Били его тогда сильно, и у кого-то из нападавших в телефоне заиграл этот бред…
Ненависть застигла Баюнова врасплох. Он не стал думать о том, что он хочет сделать. Он быстро сделал и забыл о том, что сделал.
Он ударил по голове Вована красным кирпичом, который лежал у забора, рядом с навозной кучей. Этот кирпич, возможно, лежал здесь много лет, исполняя в пьесе роль ружья, висящего на стене. Кирпич удачно опустился на уродливую кепку и на не более привлекательную голову Вована. Мужчина упал на кучу навоза и скатился вниз, в яму, выкопанную под новые отходы.
Виктор вернулся к двери и уверенно постучал в неё. Открыли не сразу.
После того, как в конце августа Виктор в невменяемом состоянии покинул дом Леры и её отца, на следующий же день к девушке вновь приехал знакомый семейства Баюновых, которого звали Гоша. Но на этот раз он был без супруги несчастного мужчины, который страдал провалами в памяти.
Гоша был одет очень опрятно, в дорогой костюм тёмных тонов. Его образ дополняли удачно подобранные солнцезащитные очки, с которыми он не расставался даже в тёмном помещении. Из-за них нельзя было оценить красоту лица. Наверное, оно было обычным и ничего интересного в нём не было. Совершенно не примечательные черты лица, лёгкая небритость. Его телосложение было худым, рост невысоким, но голос имел силу. Тембр был приятен, несмотря на то, что если бы он вдруг перешёл на крик, то скорее всего, всё очарование голоса пропало бы из-за его писклявости. А так вполне хорошая, чёткая речь. Но улыбка его была неприятной. Он будто заставлял себя улыбаться, зная, что его ухмылка очень похожа на оскал гиены.
Поначалу казалось, что он просто хочет познакомиться с Лерой. Даже подарил бутон розы. Но потом девушка поняла, что мужчине нужна какую-то информация. Но девушка не рассказала ничего лишнего. У неё получалось выглядеть бескорыстной и сердобольной. Когда-то Лера даже думала, что она таковой и является.
Гоша резко сменил тему, будто поняв, что Лера ничего не знает про приключения Виктора. Он начал интересоваться её жизнью, но не таким образом, когда если и хочется отвечать, то только односложными ответами. Нет, он задавал вопросы так, что хотелось рассказывать о себе всё больше и больше. Он не спрашивал о том, какие у неё планы на жизнь, он хотел узнать, как именно она собирается эти планы осуществлять. И в процессе разговора подавал интересные идеи. Проще говоря, он её заболтал. Потом снова резко сменил тему:
— А что ты будешь делать с деньгами? Они существенно помогут тебе добиться всего этого.
— С какими деньгами? — не поняла Лера.
— Если ты так отрицаешь их наличие, то у тебя может их никогда и не быть.
— Но я говорила о другом, о нематериальности вопроса достижения моих желаний.
— Ты будто до сих пор веришь, что сила в чём-то нематериальном, — усмехнулся Гоша.
— Я понимаю, что это наивно, но я думаю, что всё, как говорится, в наших руках. Скоро придёт отец, он ушёл в медпункт, врач только раз в неделю приезжает. Давайте лучше выйдем на улицу.
Гоша медленно проследовал вместе с девушкой к высокому деревянному забору, который уже имел тенденцию к изменению вертикального положения на горизонтальное.
Мужчина начал излагать новую мысль:
— Нет удачи. Есть только случай и кропотливый труд. Ещё очень помогают деньги. Деньги есть не у всех, в этом отличие третьего фактора от первых двух. Твои идеи заняться наукой очень похвальны. Но глупы. Твой энтузиазм без решительных действий ни к чему не приведёт. Начальный капитал здесь важнее. Поэтому подумай, чем ты его сможешь заработать: своим молодым телом или мозгами. Первое пока выигрывает в твоём случае.
— Зачем же вы так, — Лера смутилось, собеседник стал ей резко противен.
Ей ещё больше захотелось заниматься наукой. Больше работать с различными материалами, чем с людьми.
Гоша подытожил:
— Ты же понимаешь, что я говорю правду.
— Я просто не умею отвечать на грубости и пошлости…
— Тем более такой красивой пошлости тебе никто не говорил.
— Мне везло до этого момента.
— Возьми, — Гоша протянул ей клочок бумаги от упаковки своих дорогих сигарет.
За время разговора он успел что-то на нём написать своей красивой перьевой ручкой.
— Что это?
— Догадаешься? Одиннадцать цифр. Пароль, шифр, генетический код, ключ от кое-какой боеголовки?
Тут молодых людей заметил отец Леры. В тот день он чувствовал себя немного лучше, поэтому успел подкрасться незаметно.
— Ты кто такой ещё? А ну-ка пошёл к чёртовой матери отсюда! Повадились каждый день ходить! Петухи! — закричал пожилой мужчина, пытаясь даже делать вид, что замахивается на Гошу.
— Дед, ты дурак. Как до такого возраста вообще дожил, — отвернулся Гоша, самостоятельно направляясь к ожидающему его автомобилю.
