И каждый день вырастали букеты роз, астр, гвоздик и гортензий у портретов, расклеенных по всему Парижу. Парижане зачеркивали на листовках слово убийцы, а писали освободители. И большая красная буква V — Виктуар, победа — перекрещивала афиши.
Последнюю речь произнес Мисак Манушян.
Он встал, оглядел товарищей, зал суда. Он знал, что там не может быть Мелине. И все же он хотел, чтобы она слышала его.
— Пусть будут счастливы те, кто вкусит после нас радость свободы и мира. Я уверен, что французский народ и все борцы за свободу достойно почтят нашу память.
Да здравствует Франция!..
…21 февраля ранним утром немецкий военный трибунал вынес 23 героям смертный приговор. Мелине Манушян была приговорена к смертной казни заочно.
Приговор был оглашен в пустом зале суда: публику не впустили. У всех выходов стояли эсэсовцы с пулеметами.
Осужденные встретили приговор в суровом молчании. Никому из них не дали последнего свидания. Но почти все двадцать три героя написали предсмертные письма своим родным и любимым. И письма эти звучали как присяга, как клятва, как завещание и призыв к борьбе.
Их расстреляли 21 февраля 1944 года в парижском предместье Мон-Валериен, там, где был расстрелян Габриель Пери.
Их похоронили в Иври, там, где покоился прах Габриеля.
Их было двадцать два. Двадцать третью, единственную среди них женщину, Ольгу Банчик, осужденную, как и они, на расстрел, оставили в тюрьме.
На ее долю выпали самые тяжкие испытания: гестаповские инквизиторы отложили ее казнь.
Измученную, прошедшую сквозь страшные пытки женщину оставили для дополнительного следствия. Ее перевели в камеру смертников. Палачи рассчитывали, что, оставшись в одиночестве, узнав о гибели своих друзей, она потеряет силу воли, станет разговорчивее. Три месяца она ожидала исполнения приговора. Снова ее допрашивали, снова мучили, пытали. Она знала, что нет больше ни Мисака, ни его ближайших соратников. Но она молчала на допросах. Палачам не удалось услышать даже ее стонов. А оставшись одна, она еще громче пела, чтобы ее услышали товарищи и чтобы знали, что она еще жива.
Гитлеровцы готовили ей мучительную казнь — на эшафоте. Ее перевезли в Германию, в Штутгарт. Утром 10 мая 1944 года в день ее рождения фашистский палач отрубил ей голову.
…Через три месяца Париж был освобожден. Ровно через год фашисты капитулировали.
Именем Ольги Банчик названы теперь заводы и коллективные хозяйства Румынии, детские ясли и кинотеатры.
Ее имя чтят и в советской Молдавии.
В дни сорокалетия Октябрьской революции Куприяновскую улицу в Кишиневе, где в детстве жила будущая героиня, переименовали в улицу Ольги Банник.
Двадцать три бойца из отряда Манушяна сложили свою голову за Францию. Но отряды продолжали жить и бороться.
Лучшей роте батальона «Свобода» было присвоено имя Марселя Реймана.
И по-прежнему верная подруга Мисака Мелине Манушян расклеивала афиши, распространяла политическую литературу, вела дневник боевых действий партизанских отрядов. А глубокой ночью, где-нибудь в мансарде, когда ее никто не видел, она еще и еще раз перечитывала последнее письмо Мисака.
Друзья по Сопротивлению не забывали Мисака Манушяна и его соратников. Подпольные листовки, газеты боевых групп на всех языках рассказывали об их подвигах. В день расстрела Париж был увешан их портретами.
«Они боролись за Францию…»
Мертвые, они оставались жить, по-прежнему боролись с фашизмом за освобождение Парижа.
По поручению партии и руководства движения Сопротивления Мелине Манушян организовала в те дни связь с Первым советским партизанским полком, действовавшим в глубоком немецком тылу. В этом полку сражались бежавшие из плена советские солдаты — русские, армяне, азербайджанцы, грузины. А командовал ими соотечественник Манушяна, советский летчик майор Александр Казарян.
Полк воевал против фашистов в рядах армии Сопротивления, локоть к локтю с французами. Его батальоны освободили французские города Ним и Вильфор.
Освободив свою Родину, Советская Армия вступила на территорию Западной Европы, освобождая поляков и чехов, венгров и румын от фашистского ига.
Советские войска шли на Берлин. Фашисты снимали свои полки, расквартированные во Франции и Бельгии, и бросали их в последние бои с освободителями Европы.
Наконец открылся и второй фронт. Войска союзников и деголлевские батальоны с Запада продвигались к Парижу.
Но еще до прихода союзников макиссары, боровшиеся на севере и на юге Франции, борцы Лионского и Руанского подполий, вольные стрелки парижских предместий, партизаны Парижа, соратники полковника Фабьена и Мисака Манушяна, подняли знамя восстания.
Париж был освобожден.
В первые же дни после освобождения Парижа на кладбище Иври собрались друзья Мисака Манушяна, боевые соратники двадцати трех погибших героев, партизаны отряда «Свобода», «Сталинград», «Чапаев» и «Виктор Гюго»… Братскую могилу усыпали цветами. Было произнесено много речей. Фотокорреспонденты щелкали аппаратами.
А Мелине, казавшаяся среди всех этих больших, шумных, возбужденных людей совсем маленькой и хрупкой, спряталась за какой-то памятник, чтобы никто не видел ее слез.
