В первые дни я не решился зайти к Мелине. Ее романтический образ ярко жил в моем сознании, и я боялся, как бы он, созданный в творческом воображении, не был разрушен при встрече с реальной, сегодняшней, будничной, живущей какими-то повседневными заботами и уже немолодой женщиной.
Я навестил Аветика Исаакяна. Это было в последние дни его жизни.
Я спросил варпета [2] о Мисаке Манушяне. Он взволнованно рассказал о своей парижской встрече с ним, о Мелине, показал вышедшие в свет на армянском и русском языках стихи Манушяна.
На другой день я разыскал своего друга Александра Казаряна, командира Первого советского партизанского полка во Франции, воина, награжденного многими орденами Советского Союза и пятью боевыми орденами Франции.
Казарян со своими помощниками бывал в Париже после освобождения.
В редакции «Юманите» он долго беседовал с Марселем Кашеном. У него сохранился номер «Юманите» от 4 октября 1944 года, на первой полосе которого был помещен снимок: командиры советского партизанского полка и среди них Мелине.
Я беру в руки этот старый, пожелтевший от времени номер «Юма». В нем рассказывается о действиях партизанского полка, о его истории, о том, как бежавшие из немецкого плена советские офицеры-армяне увидели в парижском метро на станции Опера афишу с портретами Манушяна и его друзей, расстрелянных фашистами, и о том, как бойцы партизанского полка поклялись отомстить фашистам.
Они наладили связь с французскими патриотами, увели сотни военнопленных из так называемого «армянского легиона» и создали Первый советский партизанский полк, прославившийся своими боевыми действиями, награжденный Почетным знаменем французского Сопротивления.
Героическая борьба Мисака Манушяна и его друзей вдохновляла бойцов полка в их славной борьбе за освобождение Франции. И полк сдержал свою клятву.
— Стой! — сказали нескольким тысячам фашистов перед Ла-Кальметт двести советских воинов, бежавших из плена…
Так начиналась корреспонденция в «Юманите» о боевых делах советских партизан, о том, как совместно с франтирерами они разгромили фашистскую дивизию.
«Красные афиши, окаймленные черным, сообщили о смерти героев, афиши, при чтении которых патриоты сжимали кулаки в карманах…
Парижане, вы это помните? Помните вы афишу, которая в конце этого года висела на стенах метро? Она изображала десяток голов, гордых и храбрых.
Правда, это не были головы французов. Но все они — граждане оккупированной и опустошенной гитлеровскими интервентами страны — боролись вместе с нами за Францию, за свою родину, за нашу страну и за наших союзников.
В центре афиши можно было прочитать имя армянина Манушяна, имя, ставшее ныне таким известным.
В редакцию газеты «Юманите» эти товарищи приходили вместе. С ними была супруга и соратница Манушяна».
«Юманите» печатала беседу своего корреспондента с капитаном Петросяном.
«Вот капитан Петросян, мститель за Манушяна. Это — воин Советской Армии, гражданин свободной республики советской Армении, любящий нашу страну.
Взятый в плен немцами, измученный в вермахте во Франции, он думал только об одном — принимать участие в борьбе вместе с вольными стрелками Франции.
— Как вы узнали, что во Франции существуют вольные стрелки?
— Вначале, одетый в ненавистную форму вермахта, проходя, я увидел в метро фотографию Манушяна. «Этот человек, измученный и умерщвленный немцами, смог бороться во Франции. Он был армянином, как я! Мой долг — занять его место в борьбе за освобождение Франции! На станции Опера я принял решение отомстить за своего соотечественника, отомстить также за всех измученных французов, отомстить за своих советских товарищей, убив собственными руками 100 бошей. Я выполнил свое обещание».
С какой любовью и ненавистью рассказывал этот грозный мститель о свободных стрелках и партизанах франции, о своей жизни среди крестьян департаментов Лозер и Гар.
«Мы были всего лишь небольшим отрядом, когда 20-тысячное германское войско предстало перед Ла-Кальметт.
Бежать — значило предать уничтожению и смерти жителей этого французского населенного пункта с малолетними детьми». Надо было не бежать, а сражаться.
«О, французы! Те, которые еще сомневаются в необходимости тесной дружбы нашего народа с народом Советского Союза, слушайте этого человека с ясным взглядом».
Обо всем этом рассказал и Александр Казарян 9 мая 1947 года с трибуны Колонного зала Дома Союзов. Радио разносило его речь по всей Советской стране. Его слушала и Мелине Манушян в Ереване, и соратники Казаряна по полку в Воронеже и Курске, Баку и Тбилиси, Свердловске и Новосибирске. Речь эту, переведенную на французский язык, в тот же день слушали и товарищи Казаряна в Париже, Пиме, Внльфоре, Ла-Кальметте, слушал и полковник Петавен, один из руководителей движения Сопротивления в городе Лозере, освобожденном французскими и советскими партизанами, и Мазель, бывший мэр города Манд, и Лионне, архитектор департамента Лозер, и плотник — коммунист Поль Андрие, и механик Эдуард Астье — друзья и соратники в общей борьбе против фашизма.
