…Только что вернувшийся из штаба дивизиона капитан сидел над картой с циркулем и карандашом. Он не поднял голову, когда я вошел.
— Во втором взводе порядок, — сказал я. — Народ ожил.
Капитан молчал.
— Полищук говорит, такого командира у них еще не было.
Капитан вымерял что-то по карте, так и не повернувшись ко мне.
— А ведь проиграете, Павел Семенович, спор-то, — сказал я. — Честное слово.
— Проиграю, буду рад. Не мешай.
Я не стал больше донимать капитана. Судя по тому, как он хмурился, день ожидался беспокойный. По дорогам замечалось движение, полки менялись, нарастала невидимая тревога, предчувствие, что спокойным денькам пришел конец.
— Коней перековал? — спросил меня капитан, не поднимая головы.
— Перековал.
— Достал ухналей?
— Достал, — неопределенно ответил я.
Было у меня с полдесятка резервных, нигде не учтенных валенок (грош цена тому старшине, у которого нет резерва), а у старшины соседнего полка — ящик ухналей. Я ему — одно, он мне — другое, так и выручились. Нам, старшинам, без дружбы нельзя, пропадешь без дружбы.
Вошел Седов. Отряхнул о колено шапку, протянул мокрые руки к печке.
— Погодка! Окоченел. В двух шагах ни зги не видать.
Маленького роста, большеголовый, он походил на мальчишку, на которого натянули полушубок с погонами, и неизвестно отчего на висках у него серебрится седина.
— В такую погоду только в атаку идти, — сказал он. — Хороший хозяин из дому собаку не выгонит.
Капитан оторвался от карты, посмотрел в оконце, где мельтешили белесые тени.
— Идти придется, — сказал он. — Тебе со взводом идти.
— Когда?
— Сегодня ночью.
Седов вздохнул, сел на пол и стал разуваться.
— Портянки просушить. Какое задание-то?
— Курган взять. Немцы прошлой ночью пробились сюда, окапываются. Человек сто пехоты, минометы.
— Что же я сделаю со взводом?
— Меньше народа — лучше. Подобраться ближе, закидать гранатами, расчет на панику. Вьюга как раз нам на руку. Понял?
— Понял, — опять вздохнул Седов, стаскивая сапог с другой ноги.
— Детали обсудим еще, а сейчас ложись, отдохни. Казаков тоже отправим отдыхать. Старшина, ужин готов?
— Готов.
В землянке потемнело. Я загородил оконце и зажег коптилку. Седов, сидя перед печкой, сушил портянки.
— Не помню, какую пару изнашиваю, — сказал он. — Штук сто, а может и все двести изопрело на ногах.
От портянок шел кислый пар, он загибался и уходил в дверцу печки. Когда поблизости рвалась мина, огонек коптилки вздрагивал и кудлатая тень Седова шаталась по стене.
Он лег на нары, зевнул и, повозившись, сразу уснул, укрывшись с головой и ногами полушубком.
Капитан послал меня снять казаков Седова и сам тоже надел полушубок, куда-то собираясь. Метель все разыгрывалась, в траншеях свистело. Ветер был сырой, с парком; искру из закуренной папиросы несло, как трассирующую пулю.
Когда я вернулся, в землянке никого не было. Седов, закатившись в угол нар, спал. Я нарубил дров, печка опять загудела, накаляясь.
Снаружи послышались голоса, вестовой открыл дверь. Вошли майор, командир дивизиона, капитан и трое наших взводных.
— Здравствуй, Степаныч, — сказал мне майор.
«Стариков» майор всех звал по отчеству. Он сел за столик, разостлал карту.
— Ну, доложи, что ты там надумал, — сказал он капитану. — Поглядим.
Капитан, развернув карту, объяснил план взятия кургана.
— Рассчитываю на панику, Петр Леонидович. Ночь, метель, побольше гранат. Главное — обеспечить внезапность. Будет внезапность, и паника будет.
— В маскхалатах подобраться нос к носу и — огонь? Что ж, Павел Семенович, рассудил ты по уму, хотя риск тут есть и не малый. Гляди, курган у тебя на шее. Кого из офицеров посылаешь?
— Лейтенанта Седова, и сам пойду. Это он отдыхает.
— Ну, добре. Когда начнете, я прикажу четвертому эскадрону поддержать вас ложным огнем, пошумим в помощь. Богатырски спит Седов! Ну, вроде все мы с тобой обсудили. Вопросы есть, товарищи офицеры?
— Разрешите обратиться, — сказал Пухов.
— Пожалуйста.
— Прошу поручить выполнение задания мне.
Капитан нахмурился:
— Не вижу необходимости менять командира. Почему вам?
— Лейтенант Седов — пожилой человек. Ему будет трудно. Глубокий снег, вьюга.
— Тут нужен опытный командир. Вы в боевой обстановке не командовали. Я не могу поручить вам операцию.
— Я возьму курган, — сказал Пухов. — Самостоятельно. Силами своего взвода. Вам тоже не понадобится идти.
— Понадобится мне идти или нет, решать не вам. Но если я не пойду, вам придется взять на себя всю ответственность.
— Я это знаю. Прошу поручить мне операцию и предоставить полную самостоятельность. Я пришел в эскадрон воевать, а не ходить на веревочке.
— Воевать — значит выполнять приказ. Вы, если я пошлю вас, готовы ответить за каждого человека?
— Командир всегда в ответе за подчиненного.
— Ты, Павел Семенович, конечно, хозяин, — вмешался вдруг майор. — Но сидя за твоей спиной, опыта они ведь тоже не наберутся. Если не ошибаюсь, вы лейтенант Пухов? Света мало, не разглядел сразу. Здравствуйте, Игорь Игнатьевич! Что же вы не зашли ко мне, получив назначение?
— Виноват, товарищ майор, — улыбнулся Пухов.
Майор поднялся, протянул руку Пухову.
