Давно не видела забытая Санта-Марта столь торжественного зрелища. Стоял знойный день - 5 апреля 1536 г. Вдоль берега в боевом порядке выстроилось войско Кесады. Как уверяют очевидцы, в нем было более 600 пехотинцев, разбитых на восемь отрядов. Кто с аркебузами и арбалетами, кто с пиками и копьями, а кто с боевыми топорами и щитами - с надеждой смотрели солдаты на гарцевавшего перед ними Кесаду. Вот он подскакал к отряду конников. Конники - их насчитывалось 70 человек - были его гордостью. Многие вели за собой сменных лошадей: так, у одного Кесады их было девять. И хотя невелико было число всадников, а в грядущих боях им отводилась главная роль. По опыту конкисты испанцы знали, что одна лошадь стоит пяти человек - такой панический страх наводили кони на индейских воинов.
Не была забыта и "пища духовная". Заботам монахов-доминиканцев Доминго де лас Касаса и Антонио Лескано вверялись души этой многочисленной и отнюдь не мирно настроенной паствы. Да и сами "святые отцы" называли себя не иначе как "воинами во Христе" - ведь недаром меч и крест были символами эпохи завоевания.
И наконец, не обошлось без такого всенепременного участника, как "тесореро", другими словами - казначея, того самого недремлющего ока, что неукоснительно следило за разделом добычи, а пуще всего за "соблюдением королевской кинты". За войском следовала вереница индейцев. Не солдатам, а именно им надлежало перенести на своих плечах весь запасной груз.
По плану пехота и конница должны были проникнуть на берега Магдалены обходным путем по суше. Войти в Магдалену с моря предстояло морскому отряду. На рейде слегка покачивались на волнах пять бригантин и одна фуста. На них разместилось 200 моряков. Поднимаясь вверх по течению, моряки обязаны были снабжать шедших по берегу провизией, помогать ИМ при переходе полноводных стремительных притоков Магдалены, перевозить больных и раненых, обследовать труднопроходимые берега. Разрабатывая маршрут экспедиции, предусмотрительный Кесада учел все, что удалось разузнать конкистадорам об этих краях за три прошедших десятилетия.
Жители Санта-Марты, хотя и невелико было их число, сбежались на проводы экспедиции. Казалось, все обещало только удачу. Вид многочисленного воинства внушал самые радужные надежды. Благом было даже и то, что постылая Санта-Марта оставалась позади.
Вот отслужена торжественная месса, звучат последние напутствия - дон Педро желает легкого пути, скорого возвращения и богатой добычи участникам похода. С бригантин губернатору салютуют две чудом сохранившиеся пушчонки. Кесада, верхом на боевом коне, приказывает трогаться в путь.
Морскому и пешему отрядам предстояло самостоятельно проделать первую часть пути. Встреча была назначена близ индейского селения Тамаламеке, что стоит в 150 лигах выше устья Магдалены. Морякам легко - путь им указывает сама река. Куда хуже пехотинцам и конникам - ни Кесада, ни старые ветераны капитаны Сан-Мартин и Хуан де Сеспедес не знали этих мест и не заходили в глубь страны далее земли воинственных индейцев чимила. Путь через их владения был отвергнут с самого начала .
Итак, 5 апреля 1536 г. огромный караван людей потянулся на восток от Санта-Марты вдоль побережья Карибского моря. По правую руку виднелись затянутые синеватой дымкой вершины Сьерры-Невады. Ближайшая цель - селение Рамада, что лежит на границе с провинцией Венесуэла.
Каменистый пустынный берег враждебно встретил солдат Кесады. Раскаленный воздух, потрескавшаяся от зноя земля, . томительная жара и ни капли воды. На каждом шагу засады. Индейцы нападали внезапно и так же внезапно и бесследно исчезали. После одной из стычек капитан Хуан де Ривера снял с себя и с попоны, покрывавшей его коня, две сотни стрел.
После Рамады испанцы круто повернули на юг. Неприступная Сьерра-Невада по-прежнему возвышалась справа. Вскоре индейский проводник вывел испанцев к истокам реки Сесар.
6 мая 1536 г. испанцы вошли в селение индейцев чиригуана. Здесь люди передохнули, пополнили припасы и выманили у хозяев (по точным реестрам книги учета) золотых изделий на 21 песо и 10 томинов - сумму ничтожную. Впрочем, Кесада утешал себя тем, что добыл сведения о дальнейшем маршруте. Теперь он твердо знал - надо идти на запад, по течению реки Сесар.
Позади четыре недели мучительного пути, позади первый круг ада. И сразу же начался второй.
В новых местах все было иначе - как в другой стране: царство бесчисленных ручейков и речек, озер и топей, крики неведомых птиц, рев диких зверей, тяжелый, гнетущий запах затопленного леса. Ни клочка твердой земли под ногами.
Нелегко было добраться сюда с побережья, но продвигаться вдоль реки оказалось еще более мучительным. И тогда (впрочем,так же, как и теперь) берега реки Сесар представляли собой дремучие, непролазные леса, перевитые лианами, заваленные буреломом. Это была подлинная сельва, сельва дикая и враждебная.
