В начале 1557 г. Кесада обратился к королю; он просил разрешения организовать новый поход в Эльдорадо. Но дела при дворе вершились медленно, еще медленнее шел обмен посланиями через Атлантику. Одним словом, переписка эта заняла более десяти лет. Наконец указом от 15 ноября 1568 г., подписанным в Эскориале испанским королем Филиппом II, Кесада получил долгожданное разрешение, боевой чин аделантадо и несколько дополнительных селений с индейцами, чтобы изыскать средства на экспедицию.
Намерение Кесады пуститься в льяносы Ориноко взбудоражило Новую Гранаду. Старые участники конкисты и юные воины, оседлав своих лучших коней, собрались под знаменем Кесады. С ним отправилось 500 человек, восемь священников и монахов, двоим из них поручалось вести летопись похода. Как обычно, с ним был Гонсало де Гуаска. Индеец не верил в Эль-до-радо, но покинуть старого друга не решился.
О серьезных намерениях Кесады говорило многое: он взял с собой огромное стадо скота — 300 коров, 400 лошадей, 1000 свиней. Всю эту живность он собирался разводить в новом месте, вокруг новых городов и крепостей. Весь груз и все хлопоты по обслуживанию, испанского отряда по обыкновению возлагались на плечи индейцев. 1500 муисков, мужчин и женщин, шли в обозе.
Все это войско Кесада снарядил за собственные деньги, истратив на поход около 200 тысяч долларов по нынешнему счету. Солидные издержки и солидный возраст — 60 лет. Остается удивляться, как такой пожилой человек, с подорванным здоровьем, каким был тогда Кесада, мог решиться на столь рискованное предприятие. Ведь всего лишь за два года до этого он слезно умолял не принуждать его к браку. В прошении на имя Филиппа II Кесада писал: «Я не в состоянии ни подняться по лестнице, ни сделать десяти шагов без великого труда. Связать себя союзом с женщиной сейчас — значит, прямо открыть дорогу в могилу». Но когда дело касалось конкисты, не жалко было ни денег, ни собственной жизни.
И все потому, что Кесада был абсолютно уверен в успехе. При этом он имел весьма смутное представление о сложной системе больших и малых рек бассейна Ориноко, превращающих его в сплошные топи.
В начале 1569 г. Кесада вышел из Боготы на восток. Передвигались очень медленно из-за чудовищно большого обоза. Скот гнали впереди. Как только испанцы спустились с плоскогорья и вступили в оринокские саванны, начался ад. Нестерпимая жара, мириады насекомых, проливные дожди. Даже ветераны конкисты, испытавшие все ужасы плавания по Магдалене, заявили: «То, что мы испытали тогда, — ничто по сравнению с теперешними страданиями».
Когда в живых осталось 45 человек, поднялся бунт. Двадцати солдатам Кесада разрешил вернуться обратно и продолжил тяжкий путь. Около впадения Гуавьяре в Ориноко он остановился. Он понял, что не будет больше ни Мексики, ни Перу, ни Новой Гранады. Не будет больше рядом с ним и верного индейца Гонсало. Его скосила лихорадка. Кесада вернулся в Боготу. И что же! Так велика была вера в новые благословенные земли, что жители Боготы сказали: Кесада пошел по неправильной дороге. Правда, не все в Новой Гранаде разделяли оптимизм почитателей Кесады. У королевских чиновников была одна цель — выжимать из Новой Гранады все соки, дабы не оскудевала королевская казна. Вот почему их крайне раздражали в Кесаде наклонности старого конкистадора. Дело дошло до того, что в 1575 г. аудиенсия Боготы отказалась заслушать его «отчет о деятельности».
Однако городские власти вскоре пожалели о том, что так сурово обошлись с маршалом. Осенью запылали поселки вдоль всей западной границы Новой Гранады. Это восстали индейцы гуали, жившие вдоль берегов Магдалены. Ими руководил бесстрашный вождь Юлдама. К Кесаде направляются ходоки. Они умоляют его использовать свою власть, авторитет и немалый опыт, чтобы привести к покорности индейские племена. Кесада согласился, хотя и был тяжело болен: своей последней, карательной экспедицией он руководил, лежа на носилках, и возглавлял атаку с высоко поднятым копьем в руках.
Спустя четыре года, 15 февраля 1579 г., в возрасте 70 лет Гонсало Хименес де Кесада скончался. Последние годы его жизни были омрачены страшной болезнью. Утверждают, что старца поразила проказа. Кесаду мучила не только физическая боль, но и мысль об огромном долге в 60 тысяч дукатов, печальном итоге его последнего похода. Страшная бедность, если не сказать нищета, в которой он доживал свои дни, скрываясь в глинобитной хижине около селения Токаймы, так и не позволила ему погасить задолженность.
Мучительно и одиноко умирал человек, словно в насмешку прозванный рыцарем Эльдорадо. Нет, не богатства завещал он грядущим поколениям. Своим потомкам он оставил Новую Гранаду, страну смешанной, индейской и испанской, культуры. Свои рукописи — итог кропотливых трудов, в которых была запечатлена история жизни его поколения, он передал духовным отцам Новой Гранады, монахам-доминиканцам. Ну, а для путников, которым вдруг пришлось бы застрять на пыльной дороге возле его дома, он завешал держать наготове кувшин со свежей водой. Ведь окрест были места пустынные и жаркие.
