Примечательно, что Гумбольдт разрешил не только географические загадки, связанные с именем Эльдорадо. Он высказал интересное предположение о его этнографических истоках. Во время путешествия по Южной Америке он обнаружил, что индейцы на берегах реки Кауры и в других районах Гвианы имеют обыкновение мазаться черепашьим жиром и приклеивать к коже серебристо-белые и медно-красные чешуйки слюды с металлическим блеском. «Издали кажется, что они носят одежду с галунами. Легенда о позолоченном человеке, возможно, основана на сходном обычае». Эта остроумная гипотеза Гумбольдта срывает покров таинственности и загадочности с церемонии Эльдорадо, делая ее естественной принадлежностью красочного экзотического мира американских индейцев.
При всем этом замечательный немецкий исследователь и путешественник считал, что «мы, несомненно, в значительной мере обязаны Эльдорадо нашими знаниями о внутренних областях Америки. Попытки завоевать эту легендарную страну принесли пользу географии, как нередко приносят пользу истине ошибки или смелые гипотезы».
Подошла к концу наша история о приключениях легенды об Эльдорадо. Но было бы несправедливо, если бы мы, прощаясь с ней, не заглянули еще раз в страну, которая подарила миру этот миф.
Республика Колумбия, наследница древнего Эльдорадо и королевства Новая Гранада, широко раскинулась на крайнем северо-западе Южной Америки, занимая обширные пространства вдоль берегов Атлантического и Тихого океанов. Как и прежде, могучая Магдалена, «Великая река» испанских хроник, главная водная артерия страны, плавно несет свои желто-бурые воды к Карибскому морю. Вся срединная часть ее правобережья занята горным массивом Восточных Кордильер, их обширными плоскогорьями и долинами. Это территория департаментов Кундинамарка и Бояка, земля древних муисков. Здесь расположены столица республики Богота и другие крупные культурные и промышленные центры. Здесь, как нигде, явственно ощущаются дыхание и пульс латиноамериканской республики.
Как и 400 лет назад, на плодородных землях Боготского плато работают трудолюбивые земледельцы. Черные, смоляные волосы, орлиный нос, большие темные глаза, выдубленная ветрами коричневая кожа, самотканые синие и коричневые пончо-руана — все выдает в этих людях индейцев.
Но едва ли найдется среди них один, кто назвал бы себя индейцем. «Сомос коломбианос» — мы колумбийцы — таков будет ответ, если спросят их, кто они такие.
Среди потомков древних муисков давно утвердилась испанская речь. Муиски легко усваивали испанские слова, и этой своей способностью удивляли еще Кесаду и его спутников. Поколение индейцев, родившихся после конкисты, без помощи учителей легко овладело языком завоевателей. В конце XVI в. муиски уже свободно изъяснялись по-испански на рынках и ярмарках, в приемной королевского суда, исповедовались священникам в католической церкви. И вскоре родную речь индеец мог услышать только в своей семье, в тесном кругу родичей. Спустя 200 лет язык муисков угас и там: даже колыбельные песни ма-тери-индеанки пели по-испански. Язык муисков вышел из употребления. И когда Александр Гумбольдт в 1801 г. встречался с индейцами на торговых площадях и сельских дорогах, они бойко отвечали ему по-испански, хотя в их речи слышалось, пожалуй, слишком много шипящих звуков.
Однако было бы неверно думать, что потомки муисков вместе с языком забыли свою древнюю историю, дела своих славных предков. В 1780 г. в вице-королевстве Перу вспыхнуло народное восстание против испанской короны, которое возглавил касик из провинции Тинта, принявший имя Тупак-Амару — так звали последнего инку. Это народное движение всколыхнуло всю колониальную империю Испании. Вскоре волнения начались в Новой Гранаде среди потомков муисков, как бы принявших эстафету из рук казненного Тупак-Амару.
