– Последнее слово, Тея, не издевайся надо мной, – перебивает меня, сжимая челюсть.
– Твоя, Хантер, – шепчу, глядя в его глаза.
Я не вру. Сейчас я, наконец-то, не вру ни ему, ни себе. Я говорю чистейшую правду, такую же прозрачную, как вода в океане.
– И если ты сейчас же не войдешь в меня, я задумаюсь над тем, что у тебя проблемы в сексуальном плане, и тебя перестали возбуждать женщины.
– Черт, ангел, ты…
– Никакой нежности и серьезности со мной не выходит, да? – Я не могу сдержать улыбку, которая так и напрашивается на лицо.
– С тобой возможно все.
– Дай мне то, чего у меня не было целый год, – еще одна правда слетает потоком с моего развязанного языка.
– Я не сошел с ума.
– Мы сделали это вместе, – говорю, расстегивая ремень на его джинсах, – поэтому, прости, сейчас все будет быстренько для меня.
– Я буду первым, Тея, – заявляет он, ударяя еще одной правдой по моим ребрам.
– Посоревнуемся? – предлагаю, забрасывая обе ноги ему на поясницу.
– Обязательно, ангел, – отвечает он, пока я избавляю его от тесных джинсов.
Одним резким толчком он входит в меня и останавливается. Дает мне и себе время переварить все, что происходит, а затем продолжает сначала медленно, плавно, а после – резко, грубо, больно, так, как мы любим. Я царапаю его спину, прижимаясь своей грудью к его, желая впитывать в себя каждое движение.
Его рука по-прежнему удерживает мое бедро, оставляя следы от пальцев на коже. Он не закрывает глаза, смотрит на меня, словно боится, что это неправда, словно думает, что я могу раствориться.
Я и сама не отвожу от него взгляда, из-за страха, что могу моргнуть и проснуться в его машине около своего дома.
– Ущипни меня, – прошу его на выдохе, и он тут же выполняет мою просьбу, щипая за задницу. – Еще раз, – снова прошу, и теперь он щипает меня рядом с тазовой костью. – Еще, – очередная просьба, которую он тут же исполняет, щипая за живот. – А теперь укуси, – выдыхаю, между стонами, которые рвутся из меня.
– Тея, – шепчет он, наклоняясь к моим губам и прикусывая их до боли, запечатывая все влажным поцелуем.
– Теперь верю, – учащенно дышу, продолжая получать приятные, желанные толчки.
– Это не сон, ангел.
– Хантер, не останавливайся, – шепчу, чувствуя, что он сдерживается. – Пожалуйста, прошу вежливо, пока я под тобой. Потом я с тебя не слезу.
Его движения становятся еще резче, из моего горла вылетают оглушительные стоны, которые тонут в его поцелуях. Мое тело лихорадочно трясется от его прикосновений. Мой разум отключается, полностью подаваясь запрещенному наслаждению.
Хорошо. Сейчас на самом деле очень хорошо.
Мы находимся в самом эпицентре блаженства, растворяясь друг в друге, понимая, что это конец.
Я чувствую, как тепло растекается внутри меня, но он не выходит, а продолжает быть во мне, и сейчас я уверена, что именно так и должно быть.
Только он. Только я.
– Ты понимаешь, что теперь ты не сможешь снова напялить маску безразличия на свое лицо и делать вид, что ничего не произошло? – говорит он, заставляя смотреть в мои глаза. Как будто бы я пытаюсь избежать его взгляда… Напротив, смотрю на него, не отрываясь.
– Если ты сам этого не сделаешь, – шепчу, оставляя осторожный, легкий поцелуй на его губах.
– Никогда, Тея.
– Теперь можно и посмотреть на черную комнату.
– Что-то подсказывает, что ты не будешь это делать.
– А вдруг я захочу спать, – шучу, когда он помогает мне приподняться и, удерживая меня за ягодицы, направляется в сторону дома.
– Опять ложь?
– Всего лишь шутка.
ТЕЯ
Хантер достает из заднего кармана ключ от дома и одной рукой открывает массивные двери. Я крепко держусь за его плечи, впиваясь пальцами во влажную кожу. Прижимаюсь к его широкой груди и чувствую, как его сердечный ритм перекликается с моим, отбивая такую сладостную мелодию, от которой все внутри слипается, покруче меда или сахарного сиропа.
Мы погружаемся в полумрак, и, не включая свет, он движется по прямой. Вероятно, он поднимается по ступенькам, так как я ощущаю легкие подпрыгивания, сопровождающие его движения.
Все сложилось бы почти идеально, и если бы он преодолел еще несколько ступенек с таким грузом, как я, то мы могли бы войти в комнату и отдаться друг другу еще несколько раз, а может, и всю предстоящую ночь. Мы бы сделали это без нежности, с той самой дикой страстью, которая дробит нас с ног до головы, царапает низ живота своими блаженными когтями и прорывается воем через горло.
Так вот, все было бы просто замечательно, если бы он не споткнулся на последней ступеньке и не потерял равновесие. Мы падаем, но Хантер успевает каким-то чудом выставить одну руку, оберегая меня от столкновения с деревянным полом. Еще бы чуть-чуть, и меня бы распластало под ним, превратив в отбивную от его веса.
Я всматриваюсь в его силуэт, но ничего не вижу, лишь по его сдержанному дыханию улавливаю ту грань, за которой скрывается смех.
– Я же говорила, что у нас никогда не будет ничего нормального, – произношу я сквозь смех, едва сдерживая дрожь в груди.
