– Как насчет «Гарри Поттера»? – игриво предлагает Тея.
Отрицательный кивок.
– «Титаник»?
Снова отрицательный кивок.
– «Хатико»? – с притворным отчаянием спрашивает Тея.
– Ты хочешь, чтобы я плакал? – спрашивает Тео, закатывая глаза.
– Ладно-ладно. «Крик»?
– Тея…
– Окей. Последний вариант, который не подлежит возмущению: «Плохие парни»?
– Так бы сразу, Тея, – с облегчением говорит Тео.
– Серьезно? – удивленно спрашивает Тея, широко распахнув глаза.
– Да, поехали. У меня самолет рано утром, так что либо едем прямо сейчас, либо…
– Едем, – настаиваю я, открывая двери с решимостью в голосе.
***
Почти всю ночь мы пересматриваем все части «Плохих парней», смеясь и перекидываясь комментариями. А потом, уступая настойчивым просьбам Теи, соглашаемся посмотреть последнюю часть «После». Она терпеливо объясняет нам, что происходит на экране, погружая нас в мир мелодрамы.
Ближе к утру Тео уезжает, оставляя нас с Теей вдвоем, и мы наконец можем насладиться «ванильным» утром.
Мы лежим в постели до тех пор, пока ей не звонит Эви и не сообщает, что ей нужно уехать на несколько дней, поэтому она не может побыть с Себастьяном. Я предлагаю Тее забрать его и остаться здесь, но она отказывается и напоминает мне, что мы все-таки должны вернуться к работе.
Единственное, что поддерживает здоровье моей матери и ее нахождение в благоприятных условиях, – это мое участие во всех переговорах и грамотное ведение бизнеса. Поэтому я отвожу Тею за Себастьяном, потом – домой и долго прощаюсь, одаривая ее лицо поцелуями, словно это
ТЕЯ
Я устала напоминать самой себе, что это нормально, что я сошла с ума и с пути, который выбрала для себя. Но в этот раз мне не хочется делать ничего из того, что я должна.
В этот раз мне хочется все бросить и просто наслаждаться временем с Хантером. Я бы хотела, чтобы наше счастливое сумасшествие длилось как можно дольше, но, к сожалению, я подписалась на то, от чего уже поздно отказываться.
Я должна сделать этот шаг. Все настолько плотно связано, и если одна ниточка оборвется, все расползется, разлезется и появятся дыры, от которых пострадаю уже совсем не я.
По какой-то причине в момент, когда я подтверждала свое участие, я была уверена в себе и своих силах. Возможно, если бы не эта поездка в Афины и признания Хантера, я бы спокойно шла дальше, не думая о последствиях.
Вернувшись домой, я долго лежала в постели, уставившись в потолок, гладила Себастьяна по спине и обдумывала предстоящее будущее. Я понимаю, что нам будет больно. Я знаю, что он будет меня ненавидеть. Однако что-то внутри меня отчаянно кричит, утешаясь мыслью о том, что есть хотя бы маленькая надежда на то, что в итоге
Ближе к утру, когда первые лучи солнца начинают светить мне в лицо, мой телефон начинает разрываться от нескончаемых звонков. Когда я вижу имя человека, который звонит в такую рань, мне ужасно хочется нажать «отклонить», бросить телефон в окно и закричать. Но не отвечать не получается.
Я могла бы рассказать обо всем Хантеру…
И возможно, однажды я все-таки расскажу все: от начала до конца, со всеми мерзкими подробностями, которые могут его оттолкнуть. Возможно, он поймет меня. Возможно, посмотрит на меня с отвращением и скажет, что я ему не нужна. Или простит и скажет, что я идиотка, которая могла сообщить ему обо всем гораздо раньше.
Но вместо всех этих «возможно», я провожу пальцем по экрану и говорю:
– Доброе утро, Дом.
– Привет, снежинка. Как обстоят дела? – спрашивает он, и что-то подсказывает мне, что он не интересуется моим состоянием или тем, чем я занимаюсь. Его действительно волнует ответ на вопрос, на который я не хочу отвечать.
– Если ты о моих делах, то все прекрасно. Только голова немного болит от недосыпа, – отвечаю я, подходя к чайнику и бесконечно нажимая на кнопку включения, чтобы отвлечься. – А если речь о бизнесе Каттанео, то остался последний шаг с моей стороны.
– У тебя получится сделать это? Или ты уже сомневаешься?
– Получится. Я знаю, что буду ненавидеть себя за это, но я не подведу тебя и остальных.
– Ты любишь его? – спрашивает Дом, вводя меня в состояние минутного ступора.
Все мои внутренности, все тело и мозг в унисон кричат:
